Не верю!

В связи с тем, что мы в пятницу инициировали широкую встречуобщественных организаций региона (Гомельской области), на которой подняли ряд действительно острых и практических тем, мне в очередной раз приходится отвечать на вопросы типа «А как же политика, революция, змагарства?».

Есть круг людей, которые просто не понимают значимость развития гражданского общества для демократических перемен, и роль общественной активности в этом процессе.

Не поленюсь объяснить свою позицию ещё раз.

Видите ли, я не верю в то, что в Беларуси, как при любой диктатуре, возможна смена власти и построение демократии политическим путём. То есть по схеме «выдвинуть лидера или раскрутить политика, выиграть выборы или защитить их результаты на площади, въехать на белом коне в красный дом, обеспечить всем всеобщее счастье».

Диктатура сильно отличается от авторитаризма, и одно из этих отличий состоит в том, что при диктатуре все лазейки для мирной смены власти политическим путём перекрыты, а любая попытка сделать это пресекается через силовые действия. И диктатор, в отличие от автократа, никогда не стесняется пускать силу в ход. В отличие от автокарата, который, может быть, иногда и стесняется…

На практике это означает, что любая прямая политическая альтернатива действующему режиму, в виде конкретной партии, лидера, иной структуры, обязательно будет уничтожена, в прямом смысле или переносном, как только станет понятно, что она может каким-то образом конкурировать (или пытаться конкурировать) с диктатурой. Это уже не теоретические рассуждения, у нас есть, к счастью, живые, примеры: Санников, Козулин, ряд других политиков, либо примеры, к сожалению, скорее всего, неживые: пропавшие без вести реальные конкуренты Лукашенко.

Рассчитывать на то, что диктатор когда-либо одумается, и позволит кому-то с собой поконкурировать с шансами на победу, увы, не приходится.

Отсюда и вывод о том, что действовать в этом направлении, это всё равно, что подражать мифическому Сизифу, который, проклятый богами, был обречён на то, чтобы бесконечно толкать в гору тяжеленный камень: как только он доходил до вершины, камень неминуемо срывался и всё приходилось начинать заново.

У сегодняшней Беларуси есть только один возможный путь, только один реальный сценарий стать современной демократической правовой державой.

У термина «гражданское общество» есть множество определений. Одно из них, далёкое от формализма, звучит примерно так: «люди и группы людей, которым не всё равно».

Все сегодняшние проблемы Беларуси состоят в том, что почти всем почти всё – всё равно.

Тот же Лукашенко (хотя  и не о нём здесь речь), до экономического кризиса, объективно был президентом большинства, хотя и не такого большинства, о котором заявляла Ермошина.

Люди живут каждый сам по себе, каждый сам за себя. Люди не обмениваются информацией, потребляют новостной «продукт» из государственных СМИ, разучились критически мыслить и оценивать.

Да, я соглашусь с тем, что процент активных либо потенциально активных людей в Беларуси такой же, как и в любой другой стране. Это – аргумент критиков, которые говорят о том, что работа в «третьем секторе» реально ни на что не влияет.

Да, процент активных либо потенциально активных примерно такой же. Но у этих активных есть существенное отличие. Беда белорусского общества в том, что оно гораздо больше, нежели любое иное европейское, готово подчиняться, и гораздо меньше готово защищаться. Защищать свои права, например.

На этом стоит диктатура, и на этом стоит сегодняшний «статус-кво», фактически замороженного у нас советского строя, с одной лишь разницей: вместо партии у нас тут – «семья».

Как только белорусы окажутся готовы и способны защищаться и воспринимать чиновников не как царей и царьков, общество само отвергнет существующие порядки. Не важно, в какой форме это произойдёт: в виде какой-нибудь революции «без лидера», как это было, например, в Египте, или в виде круглого стола, как в Польше, где власти, увидев, что весь народ поддерживает «Солидарность», были вынуждены сесть за стол переговоров.

Важным тут является тот фактор, что весь народ репрессировать невозможно, а общество, когда приходит к какому-то единому пониманию, готово расставаться с прошлым просто для того, чтобы освободиться. Монархии свергались без каких-то политических партий и без альтернативных претендентов на должность «царя».

Однако, чтобы придти к единому знаменателю, людям необходимо наладить нормальные коммуникации между собой, нормальный информационный процесс, и вести открытый общественный диалог. Тогда, действительно, выработка позиции большинства станет возможна. В такой ситуации как сейчас, ни один Народный сход и ни один бойкот парламентской кампании качественно ситуацию не решат, потому что они остаются и останутся «вещами в себе», актуальными для исключительного меньшинства. А меньшинство, тем более, неактивное, погоды ни в одном государстве не сделает.

Вся эта работа: по созданию каналов коммуникации, донесению информации, выработке единого видения – что это, как не работа общественного сектора?..

Вот здесь, имхо, ключ. И вот здесь – всё «змагарство».

Цена вопроса

Очень интересный урок преподают нам белорусское государство, общество и группа Litesound в ситуации подготовки к скоро-грядущему «Евровидению».

Этот музыкальный конкурс, второсортный, по европейским меркам, был, тем не менее, на наших просторах все последние годы едва ли не центральной темой СМИ, когда к нему подходило время. Всех участников государство, в лице высших должностных чинов, напутствовало и снаряжало лично. Впечатление было такое, что на кону – имидж страны и её руководителей в целом. И уж точно: ни разу мы не слышали, чтобы музыкант (ы), которые должны были представлять страну, испытывали в чём-то материальную нужду. Чаще всего их расходы щедро оплачивались ведущими бизнесменами, да и власти не особо «зажимались».

В этой связи очень интересной смотрится новость, уже почти недельной давности, о том, что группа, которая будет представлять Беларусь на конкурсе в этом году, не может найти деньги на Интернет-продвижение своего клипа. И сумма-то там не ахти. $30 000 – это только на первый обывательский взгляд много. На деле же это, например, цена однокомнатной квартиры в не самом близком к центру районе Гомеля. Тысячи и десятки тысяч белорусов имеют такие «активы», а вот целое государство насобирать такую сумму для своего «лица», впервые за все годы, не смогло.

Группа Litesound, как повествует сайт «Белорусские новости», обратилась за помощью к общественности, но и там – дырка от бублика, и не более того. Вот так и готовится белорусский музыкальный полпред к конкурсу, к которому ещё в прошлом году белорусские власти и телевизионщики готовились в стиле «Вставай, страна огромная!»

Как звали эту певичку, которой изначально сфальсифицировали победу на отборе, и которая, по идее и по сценарию, должна была ехать на «Евровидение»? Я уже и забыл… Но оно и не суть, как её звали или зовут. Её продвигал белорусский олигарх Шакутин.

Первый урок исходит из того, что группу «Litesound» ни один белорусский олигарх не продвигал. Её продвинуло белорусское общество, точнее – самая активная его часть: Интернет-сообщество. Ту певичку, имя которой я забыл, продвигал олигарх, близкий к Лукашенко, и ей жюри прихимичило победу на национальном отборе. Однако возмущённая реакция людей, простых граждан, в первую очередь – в Интернете, заставила лично ТНП сдать назад и распорядиться, чтобы перед певичкой извинились и отказали.

Однако, если бы этого не случилось, если бы люди не подали голос, и всё же именно она поехала на «Евровидение», можем ли мы представить, чтобы у неё, протеже олигарха, не нашлось жалких $30 тыс. на продвижение? Уверен, что в этом случае опять все ресурсы государства и олигархического бизнеса были бы к её услугам, и опять бы шла «битва за лицо» последней диктатуры Европы.

Однако до «Litesound» Шакутину по каким-то причинам дела нет.

Урок в данном случае состоит в том, что у них – криминальной спайки нелигитимной власти и придворного бизнеса, своё представление о «лице» государства. Их не волнует, что большинство считает лучшим Litesound, они своё лицо выбрали сами, и вкладывать готовы только в него. Точно также Лукашенко, когда говорит о своей личной власти и держит в уме её защиту силовыми органами, неизменно произносит слова «защита государственного суверенитета». Для них мы – подданные, а не граждане, а они – отождествление и государства, и его «лица». И, коли пошли они на уступки перед явно проснувшимся общественным мнением в случае с «Litesound», то исключительно для того, чтобы продемонстрировать: ладно, пробуйте, но не рассчитывайте, что у вас что-то получится.

Пропасть между властью и обществом становится всё глубже, и ситуация подходит уже к такому положению, когда каждый, в буквальном смысле, сам за себя.

Второй урок состоит в следующем.

Группа «Litesound», получив билет на вожделенное «Евровидение», исключительно благодаря стараниям Интернет-сообщества, поспешила выразить свою благодарность тому, кто лично дружит с олигархом Шакутиным, и без разрешения которого их прокинуть на конкурсе не могли. Группа «Litesound» поблагодарила за «справедливость» А. Лукашенко. Они или не понимали, или «как будто не понимали», что Лукашенко до них дела нет. Он лишь увидел ситуацию, понял, что может извлечь из неё личный пиаровский эффект, и, как всегда, такой возможностью воспользовался.

Однако со стороны группы «Litesound» в этой ситуации было глупо обращаться к Интернет-сообществу, пытаясь собрать с него деньги на своё продвижение. Интернет-сообщество уже однажды «Litesound» продвинуло, а потом лишь горько посмеялось с их «благодарность Президенту».  У Интернет-сообщества память – ого-го! Терабайты памяти…

Уроки в этой ситуации получили все. И уроки эти – общие. Выводы? Каждый будет делать для себя сам…

Размен «стабильности» на «нестабильность»

Наша страна настолько стабильна, что, если уж стабильна, то исключительно во всём.

Долгое время мы были свидетелями и участниками (кто - как) того, как власти кропотливо выстраивали имидж «стабильной» Беларуси как самого тихого и безопасного островка среди «бушующего моря».

Апофеозом этого процесса стало телеобращение Лукашенко осенью 2004 года. Да, именно тогда, когда он придумал назначить референдум по бесконечному продлению своих полномочий именно в тот момент, когда в соседней России спецназ штурмовал школу в Беслане, где боевики-террористы удерживали детей-заложников.

Выбор момента явно подчёркивал, насколько всё хорошо и мирно тут, у нас, в «Синеокой», и однозначно намекал белорусам, с кем этот мир нужно ассоциировать, кого благодарить и кого переизбирать.

Для наших людей, через земли которых с периодичностью минимум два раза на столетие прокатывались разрушительные войны, этот миф был бальзамом на душу. «Лишь бы не было войны» - известная поговорка, которую приписывают белорусам, и которой белорусов же за всетерпимость попрекают.

Надо отметить, что этот пропагандистский трюк, учитывая вполне реальную генетическую память белорусского большинства, является действительно находкой, поскольку ложится на весьма благодатную почву и позволяет эксплуататору выстроенного мифа примерять на себя ризы «отца нации», обеспечивающего «процветание». Потому что «процветание» в понимании здешнего многострадального народа, это в первую очередь даже не благополучие, а всего лишь, мирное существование. Когда никто «не чапае».

Что же такого случилось с нашей страной, с нашим обществом, да и с диктатурой, в конце концов, что этот миф решились принести в жертву?

А ведь решились…

Наша страна настолько стабильна, что, если стабильна, то во всём.

И точно также, как была она стабильна в образе безопасной, точно также, при большом желании, может стать стабильной и с имиджем террористической.

А основания для опасения, что этот имидж к нам потихоньку начинает приклеиваться, похоже, существуют.

Судите сами.

Взрывы в Витебске в 2005 году, взрыв в Минске в 2008, взрыв в Минске в 2011, и, наконец – целый всплеск террористической активности в году 2012, когда, казалось бы, все опасные токари, слесари и электрики, истреблены именем Закона и президента.

Из Минска сначала в Палангу, потом в Вильнюс, в автобусе приезжает противотанковая мина.

В Гомеле «взрывается» взрывпакет. Пострадавших нет, нет даже напуганных, место «взрыва» - магазин на вокзале, где никто никогда ничего кроме «бырла» (дешёвого и некачественного «винного» алкогольного продукта) не покупал. Но, тем не менее, само КГБ квалифицирует происшествие, ни много, ни мало, как террористический акт!

И дальше – больше. Взрыв гранаты в Кобрине, двое погибших, и, опять же, официальные комментарии, согласно которым, корни случившегося могут иметь террористическую подоплёку: вроде как речь о канале поставки оружия террористам.

Во всём этом проскальзывает интересная закономерность.

Кроме далёкого 2005 года, когда слегка взрывался Витебск, за всеми подобными происшествиями можно усмотреть присутствие (в той или иной роли) белорусских властей.

Про теракты 2008 и 2011 годов я даже говорить не хочу: слишком много сказано и написано, всё слишком разложено по полочкам, разложено настолько, что уже каждый белорус сделал свой выбор – чему верить, а чему – нет…

В этой цепочке заслуживают особо внимания происшествия последних дней.

Путешествующая мина, взрыв в бырло-маге, и, наконец, разорвавшаяся граната, все эти события «легли» аккуратно вокруг громкого заявления белорусской стороны о том, что она, в ответ на ограничения со стороны Евросоюза, якобы снимает контроль за выезжающими из Беларуси лицами, в том числе – и сомнительными.

По задумке белорусских властей, наверное, это должно было напугать европейцев огромным ростом потоков нелегальной миграции, преступности и, чем чёрт не шутит – той самой террористической активности.

При этом, что примечательно, что ни один из этих эпизодов ни на что серьёзное не тянет. Взрыв в магазине «Вёсны» очень похож на инсценировку: все сходятся на мнении, что продавцы торговой точки даже не испугались толком. «Террористического» в этом эпизоде – только трактовка КГБ. Вся же содержательная часть тянет максимум на хулиганство.

Граната разорвалась в руках людей, имевших ранее проблемы с законом. Оа могла быть найдена в лесу или привезена с Кавказа. Возможно, что её действительно собирались использовать в преступных целях, но вот террористических мотивов у провинциальных отца и сына тоже не наблюдается. Следовательно, всё дело тут также – в трактовках.

Мина в багажнике – это вообще что-то запредельное. Тут какой-то целый ряд непонятного. Эту мину не просто откуда-то незаметно взяли, её ещё в Минске носили и грузили,ю и её ещё через 2 границы и 2 таможни пропустили. Вопросов много, ответов – ноль.

Все мы уже знаем, что ЕС угрозы Беларуси «открыть границы» совершенно не испугался, справедливо отметив, что границы охраняются с двух сторон. Не могли этого не понимать и те, кто эту угрозу из себя, не побоюсь этого слова, извергал. К чему тогда вся эта клоунада с трактовками, к чему лепить страшное слово «терроризм» к явной бытовухе, и делать  это так часто, настолько к месту и не к месту, что возникает вопрос: «А как же теперь со стабильностью? Неужели «стабильности» - конец, и мы теперь находимся в самой, что ни на есть, террористической стране?»

По моему скромному мнению, у этого может быть только одно объяснение.

Белорусский диктаторский режим окончательно пришёл к выводу, что у простых людей, белорусов, народа, так сказать, можно ничего не спрашивать: Ермошина нарисует, спецназ защитит. Следовательно, нужда в пропагандистских мифах отпадает и «стабильность» можно оставить только на бигбордах.

Одновременно, внешняя политика режима, которая много лет заключалась в том, чтобы лавировать между Западом и Востоком, кажется, приближается к Закату. С Востока припёрли так, что пришлось соглашаться на все интеграционные предложения, с прямой угрозой потери суверенитета и, следовательно – полноты власти.

На Западе сами упёрлись так, что, похоже, узел без действительной демократизации и уступок не разрубить. Такая демократизация также означает одно – потерю власти.

Я боюсь ошибиться, но мне на ум приходит параллель с Северной Кореей. Там режим куда более полный экономический банкрот, а внешнеполитическая изоляция ещё глуше. Спасение для себя корейские заправилы нашли в том, чтобы превратить страну в очаг нестабильности для региона, и с тех пор шантажируют мировое сообщество испытаниями вооружений в обмен на пару мешков риса.

Испытывать здесь ничего серьёзного та же Россия Лукашенко никогда не даст. Военная гегемония в регионе – её прерогатива, а контроль над вооружениями сателлитов – прямая обязанность для нормального мирного сосуществования с НАТО.

Но сама идея шантажа нестабильностью у Евросоюзовских границ, на прямой, открытой дороге на Москву, в условиях полнейшего тупика, может показаться горячим головам вполне реализуемой.

Я боюсь ошибиться, но не исключаю, что мы сейчас как раз наблюдаем процесс закидывания «первых камешков» и наблюдения за реакцией.

Так это или не так… Важно это или не важно, но в любом случае, общественность не должна забывать о «терактах», бдительно следить за развитием событий и ходом расследований. Иначе все мы запросто можем стать заложниками своеобразного размена «стабильности» для внутренних потребителей на «нестабильность» для внешних.



Написано для блога на сайте "Белорусский партизан"

Простота хуже воровства

26 лет назад произошла самая страшная в истории Беларуси катастрофа – авария на Чернобыльской АЭС.

Четверть территории страны оказалась загрязнена радионуклидами. Выведены из сельскохозяйственного оборота огромные территории, множество населённых пунктов отселено.

Учёные в один голос заявляют, что для преодоления последствий аварии потребуются тысячи лет – именно столько времени нужно для распада основным ядовитым веществам, отравляющим нашу землю и наш воздух.

К величайшему сожалению, сегодня в Беларуси мы не наблюдаем единства мнений относительно реальных последствий и угроз, да и вообще – в оценке происходящего.

Традиционно оппозиция собирается в этот день протестовать. Против политики властей по преодолению последствий трагедии, теперь вот ещё – против строительства новой АЭС, которая, конечно же, если её будут строить при нынешней власти, тоже рванёт, вопрос только в том – когда. Протестует оппозиция и против «духовного Чернобыля» - того вала безнравственности, аморальности и лживости, который накрыл нашу страну при нынешней власти.

Сама же власть, в основном – устами своего лидера и подконтрольных СМИ, обвиняет демократические силы в политиканстве и спекуляциях на беде. Не к лицу, мол, делать по этому поводу политические заявления. Лукашенко в эти дни едет в заражённые (иногда – и не совсем заражённые, а просто смежные) районы, при этом, к его приезду там укладывается новый асфальт, и по загрязнённой земле президент не ходит.

Однако только ли оппозиция делает на этой теме политический пиар? Только ли ей не к лицу политиканство?

В пропагандистской конструкции, обслуживающей нынешний властный аппарат, чернобыльская тема занимает чрезвычайно важное место.

На её примере простым белорусам наглядно показывается, как власть заботится о стране и как успешно преодолевает то, что преодолеть, на самом деле, невозможно…

Каждый год нам сообщается, сколько открыто новых производств на «ранее» загрязнённой территории, сколько введено в оборот сельскохозяйственных угодий, сколько туда вернулось людей.

В лучших традициях советской пропаганды, показывается власть человека над природой, над законами физики и химии, однако никто не задумывается – какой ценой!

В вопросе преодоления последствий аварии на ЧАЭС власть пошла по изначально порочному пути. Это как раз тот случай, когда простота – хуже воровства.

Вместо углубленных научных поисков, решений, исследований, нынешнее руководство страны сделало ставку на тот простой и естественный фактор, что радиация – невидима, следовательно, угроза простому человеку не понятна.

В своей «работе» она из этого и исходит: вот, дескать, столько-то земель было опустошено, а мы столько-то «возродили» - попросту засеяли. При этом по ТВ показывают каких-то немыслимых бабушек, которые с придыханием пришёптывают речи типа «Я шукала тую радиацию, да так и не адшукала, так и живу, ем свои яблочки, пью молочко от своей коровки».

В результате такой политики, как сегодня сообщается, четверть всех продуктов питания Беларуси производится на загрязнённых территориях.

В минувшие выходные гомельская организация «ГомельскийДемократический Форум» организовала экскурсию в отселённые деревни. Люди там не живут, но пруд для разведения карпов копается. Заготовка леса идёт полным ходом.

А в Калинковичах делают детскую мебель, и можете ли вы поручиться за то, что дерево, из которого изготовлена кроватка вашего малыша, не разрушает прямо сейчас его маленький, неокрепший организм.

Оппозиция, каждый год митингует на «Чернобыльском Шляхе», призывая решать проблемы, которые не решаются. На языке властей это называется «политиканство».

Власть каждый день делает вид, что она борется с последствиями беды, а на деле подменяет серьёзную работу простым «оживлением» мёртвых по всем параметрам земель. При этом здоровье всех без исключения белорусов подвергается смертельной угрозе, и реальных масштабов этих угроз никто не считал и не считает.

На языке властей это называется «заботой о людях».

Чего нам не положено знать?..

О том, что в Гомеле, оказывается, живут и учатся бывшие боевики из Нигерии, в связи с последним терактом написали как минимум «Русская служба новостей» и информационное агентство REGNUM. Написали со ссылкой на белорусское же КГБ.

http://rusnovosti.ru/news/198956/

http://www.regnum.ru/news/fd-abroad/1523563.html

В свете этого обстоятельства, лично для меня, как для жителя этого города, в котором живу я сам и в котором подрастают мои дети, все вопросы налаживания нелегальной миграции и тому подобная чушь, которая сейчас обильно полилась в комментариях о версиях взрыва в магазине «Вёсны» отходят на второй план.

Есть ли нелегальная миграция, нету ли – вопрос десятый.

Куда важнее то, что по городу свободно разгуливает некое количество людей, которые, во-первых, составляют консолидированное национальное и культурное меньшинство (значит, могут иметь какие-то свои узкие интересы, оторванные от интересов гомельчан); во-вторых, активно участвовали в боевых действиях; в-третьих, имеют навыки обращения с оружием и взрывчатыми веществами; в-четвёртых – без сомнения, убивали людей, но сейчас находятся на свободе.

И в этой связи у меня есть вопросы:

1) Почему гомельчане об этом до сего дня ничего не знали?
2) Контролируют ли спецслужбы каким-нибудь образом эти разоружённые банд-формирования?

На второй вопрос ответ мы уже получили: не контролируют. Ибо, если бы контролировали, то версия об их причастности к взрыву моментально была бы либо подтверждена, либо опровергнута, никаких проверок и оперативных действий не понадобилось бы.

Остаётся вопрос первый: мы что, вообще – бессловестное быдло, если не имеем права даже знать о том, кого нам, без нашей воли, определили в соседи?

Вопросы, ответы на которые мы все прекрасно знаем

По одной из версий, к взрыву в гомельском магазине «Вёсны», может быть причастна группа иностранных граждан.

У Беларуси, оказывается, есть договор об обучении в белорусских ВУЗах бывших боевиков из Нигерии, в рамках правительственной программы по возвращению к мирной жизни. Вот они тут живут, учатся, вместе с гражданами ещё и Йемена, Сирии, Пакистана. И, как сообщается, что-то там таким образом между собой делят.

Давайте на секунду сделаем то, чего делать нельзя: поверим в государственную версию о том, что минское метро взорвали Коновалов и Ковалёв.

Принципиальная разница между взрывом в Минске и взрывом в Гомеле состоит в том, что минские обвинённые и расстрелянные не были большим, потенциально опасным сообществом людей. Были вот два друга, которые, если верить официальной версии, чем-то там увлекались, и в итоге сотворили такое.

В Гомеле же существует, как выясняется, группа бывших боевиков, которая тут обосновалась, состоит она явно не из двух человек, и ещё, оказывается, имеет тут какие-то свои «гешефты», которые, время от времени, нужно делить.

И вот что интересно. Ладно, пускай: если, опять же, принять на веру, что Коновалов и Ковалёв взорвали минское метро, то, в принципе, предусмотреть и предотвратить это было невозможно: мало ли, о чём где мечтают парочки друзей.

Но вот по гомельской ситуации вопрос есть: почему у спецслужб нет механизма контролировать группы бывших боевиков, получать оттуда информацию и пресекать подобные действия на корню?

Почему оппозиция буквально нашпигована сексотами, а в группах боевиков, таковых, оказывается, нет?

Впрочем, я думаю, мы все знаем ответы на эти вопросы…

«Ненаклоняемый» даже временем

Александр Лукашенко в последнее время показывает недюжинные способности к выводу страны из той экономической ямы, в которой мы все оказались благодаря его, не побоюсь этого слова, талантам.

Не успел честной народ очухаться от высочайшэ-жэстачайшых распоряжений насчёт мраморного мяса, как последовали следующие.

Теперь мы тут, значитца, все обязаны научиться разводить и пасти овец и скот.

Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Единственные относительно честные выборы, которые знала Беларусь в своей истории, произошли в 1994 году. Тогда на должность президента был избран председатель колхоза. С тех пор выборов не было, и председатель колхоза как президентское кресло занимал, так и занимает.

Трагизм ситуации состоит в том, что в 1994 году народ честно голосовал за человека, с таким уровнем понимания основ государственного управления, потому, что народ на 90% сам был таким! Только что развалился Советский Союз, и в стране просто не было людей, с масштабным мышлением, мыслящих не как местечковые начальники, а как реальные государственные деятели.

Сегодня у нас ситуация такая.

У страны нет долгосрочной экономической стратегии (не считать же таковой принцип и стремление нахапать побольше кредитов), нет чёткого внешнеполитического вектора, из незыблемых принципов внутренней политики можно назвать разве что репрессии… Короче, страна живёт «наобум». Ну, или «от балды», как кому нравится. Да, ещё есть замечательные по этому поводу слова о том, что «Кривая вывезет». Вот этим, собственно, стратегическое мышление наших «руководителей» и ограничивается.

Зато в роли председателя колхоза Лукашенко продолжает смотреться очень даже органично.

Мраморное мясо, козы, овцы… Это как раз тот уровень. Председателя колхоза. Который может таким образом решать проблемы колхозного платёжного баланса. Но я что-то слабо представляю, чтобы козоводство могло как-то повлиять на торговый баланс целой страны, отрицательное сальдо которого образуется как раз за счёт нереформированной неэффективной и неэнергоёмкой промышленности.

Диссонанс в том, что народ, белорусский народ, в большинстве своём – уже не тот, что 20 лет назад, после развала СССР. Он вырос немного. Как ни странно, но в Беларуси только высшее руководство остановилось в своём развитии на уровне 1994 года. Все остальные (ну, большинство), получив современные средства связи и получения информации, как-то развились всё же… Как-то допёрли, что «крепкий хозяйственник» - это для колхоза периферийного, а не для страны, в которой сходятся все транзитные пути континента.

И именно поэтому пропасть между народом и руководством всё глубже. И именно поэтому всё больше людей, увидев на экране знакомого «хозяина», спешат переключить телеканал.

Благо, теперь есть пульты дистанционного управления, и делать это можно быстро и удобно. Дух времени проник даже в эту сферу.