Ужас, к которому мы больше не принадлежим

Прочитал статью о голоде в Северной Корее, унесшем жизни уже более 10 тыс. человек и о волне каннибализма, вызванной этим голодом.

Были даже примеры. Один из случаев: мужчина убил двоих своих детей, приготовил "ужин" и встретил жену с работы словами: "У нас есть мясо".

Другой случай: мужчина вскрыл могилу своих внуков и употребил их в пищу (очень странная ситуация, которая, между прочим, может говорить и о помешательстве, в общем-то, честного и порядочного человека, потому что: почему именно своих? Чтобы не "красть"?)

Всё это вызывает содрогание, отторжение, непонимание, и ещё какой-то стыд, именно стыд, ведь на просторах Интернета с Северной Кореи больше принято смеяться, в то время как надо плакать и делать что-то с этим!

Одновременно государство там тратит миллионы долларов на ядерную программу и простое вооружение. И сразу вспоминается голод в СССР, наиболее трагичную форму принявший в Украине, которые стал результатом коллективизации, которая была нужна для индустриализации, которая нужна была для подготовки к войне.

И если Украину голодом морили оккупанты, то корейцев морят свои, родные, которые, в своё время, наоборот, смогли "защитить" от "оккупантов", когда, в результате Корейской войны, под протекторатом США осталась процветающая ныне Южная Корея, а Северная приняла идеологию антипода - большевистского СССР. Оккупанты, или "защитники от оккупантов", оказывается, результат один, если они - коммунисты.

Если они - коммунисты, то парадигма в любом случае одна: людей можно приносить в жертву, морить их голодом, ради милитаризации, ради бесконечной подготовки к войне, против часто мифических врагов.

Одно утешает в этом всём: мы к коммунистическому интернационалу больше не принадлежим. Надеюсь, навсегда...

"Похоже, живой!"

Жизнь, как правило, соткана из противоречий. А если человек выдающийся, то противоречия могут продолжаться и после его смерти.

Сам Владимир Высоцкий, при жизни, очень не любил, и практически никогда не разрешал другим исполнителям петь его песни. Прямо об этом говорил, сохранились многочисленные записи подобных слов. По его мнению, авторская песня тем и хороша, что в ней присутствует частица души автора, и другие исполнители, хотя у них может быть и музыкальное образование, и вокальные данные, могут петь не хуже, может быть, даже лучше, но – не так… И этим всё было сказано.

Но одновременно из многочисленных воспоминаний о Высоцком, из многих его реплик, становится понятным, что актёр, исполнитель и автор, больше всего хотел остаться в истории именно Поэтом, а пение под гитару считал лишь манерой исполнения, в которой удобно задавать ритм и ту тональность, которая, по мнению автора, наилучшим образом подходит для конкретной ситуации и конкретного содержания.

А ещё Владимир Семенович, надо полагать, боялся и не хотел формализации, если можно так выразиться, своего образа и творчества после смерти. И наилучшим образом это отразилось в его произведении (я именно говорю: «произведение», поскольку даже сам он исполнял его как под музыку, так и в виде стихотворения) «Памятник».

С точки зрения чистой логики, все эти желания абсолютно противоречат друг другу. Поэт живёт в сердцах и умах людей до тех пор, пока есть люди, которые хотят не только сами читать его произведения, но исполнять их, декламировать, доносить до других. Я никогда не стыжусь говорить, что у меня есть настольные книги, которые я перечитывал уже, наверное, раз по двадцать, и каждый раз находил в них что-то новое. Гениальность литератора, поэта или прозаика, всегда видна именно по этому критерию: простые слова, которые есть в лексиконе каждого пролетария, могут складываться в такие комбинации, которые содержат невероятное множество контекстов и подтекстов, и каждый, каждый без исключения человек, может найти в них что-то для себя, равно как и может постоянно открывать в них что-то новое, продолжая обращаться к этим простым словам.

Сегодня по всему бывшему СССР будут проходить и уже проходят различные творческие мероприятия, на которых совершенно разные люди, с разным уровнем артистических способностей и возможностей для понимания и восприятия будут петь и читать стихи Высоцкого. Только в Гомеле запланировано два таких мероприятия, и, я думаю, такая же картина и во всех других городах.

И это, на мой взгляд, прекрасно. 

 Феномен Поэта в том числе и в том, что он сумел подобрать ключ к каждому из нас, а его творчество, его произведения, его стихи, это почти всегда – истории личностей либо о личностях, и это, практически всегда – наши с вами истории, и не имеет значения, от чьего лица они рассказываются: моряка, лётчика, футболиста, волка, микрофона, автомобиля… Творчество Высоцкого – это сама жизнь, а жизнь, несмотря ни на что, продолжается, и продолжается она всегда.

Этот – признак гениальности и всенародное признание Высоцкого именно Поэтом, как он того и хотел.

Каждый раз, когда в уже давно известном мне произведении Поэта я нахожу для себя что-то новое, какой-то незамеченный ранее акцент, какую-то не понятую ранее мысль, каждый раз Поэт Высоцкий рождается заново.

Сегодня – юбилей Поэта.

С Днём рождения, Владимир Семёнович.

Написал для блога 

на сайте "Белорусский партизан"

Музейные ценности

Пришла смс-ка от минского MEXX с сообщением о том, что у них - финальная распродажа. По иронии судьбы, я как раз 2 дня назад  был в Минске, и переходи под пл. Независимости через "Столицу", туда заходил.

Был очень поражён тем, что увидел. То, что висит в торговом зале, оно, конечно, MEXX, но вид практически у всех вещей далеко не товарный: всё затаскано, заляпано, помято и выглядит хуже, чем в литовских секондах.

Я был не просто поражён, я был, можно сказать, ошеломлён, потому что поздней осенью, пару месяцев назад, мы там были с женой, будучи проездом в Минске, и тогда были удивлены, что MEXX в Минске ничем не хуже (разве что ассортимент поменьше), чем в Вильнюсе или Варшаве, и цены те же, в общем, фирма - она фирма и есть. И я не мог некоторое время понять, как возможна такая разительная перемена всего за какие-то пару месяцев.

Объяснение пришло само собой ещё тут же, в торговом зале. Десятка полтора юношей и девушек старательно лапали вещи, мерили, рассматривали но никто и ничего не покупал. И я сразу вспомнил, как в другом фирменном магазине осенью, во время той же прогулке по "Столице", мы с супругой были свидетелями совершенно безобразной сцены, когда продавцы орали на девушек, которые мерили красивое и дорогое платье и... фотографировались в нём!

Учитывая, что весь этот промежуток времени идёт продажа одной коллекции, понятно, что с такими успехами залапать, измять, затаскать и даже кое-где изорвать можно всё, что угодно.

В общем, времена, когда белорусы стали ходить в магазины, как в музеи, на самом деле, уже начались. Пока это не продуктовые магазины, но уже, как говорится, теплее. MEXX ведь - нормальная одежда для нормального среднего класса в нормальной стране, типа Литвы или даже России. Но и её жители Минска могут позволить себе только мерить...

«А вы, прошу прощенья, кто такие?»

Наша жизнь состоит из парадоксов и нестыковок, и это каждому известно. Однако мало мы, затерянные среди повседневных забот, обращаем на них внимания и придаём им значения. А, между прочим, иногда среди всего этого можно увидеть достаточно показательные иллюстрации того маразма, в котором мы живём. Тех, казалось бы, мелочей, из которых складывается Система. Система, подавляющая личность и не оставляющая шанса даже не на Справедливость, нет! На простую адекватность…

Приведу лишь пару примеров.

Пример 1.

У меня есть знакомая, которая работает воспитательницей в детском саду. Так вот, эта знакомая получает 1,1 миллиона белорусских рублей, то есть, значительно меньше даже $150.

C февраля месяца текущего года пособие на ребёнка увеличивается, и составит сумму, если не ошибаюсь, бОльшую, нежели 1,3 миллиона.

Нет смысла говорить о том, что 1,3 млн – мизер. Это каждый адекватный человек понимает. Но 1,1 миллиона зарплаты, это ведь даже ещё меньше!

Потом они удивляются, что молодые и достойные кадры не идут в систему образования и воспитания! Так, простите, а чего туда идти?! Давайте посмотрим на проблему с такой, может быть, не совсем корректной, но имеющей право на существование точки зрения. Что сегодня будет молодому специалисту выгодней: родить своего ребёнка и присматривать за ним за 1,3 млн. или присматривать за 10-15 чужих за… 1,1 миллион?

В своём детстве я вырос в Советском районе города Гомеля, и сейчас живу за 500 м. от своего старого места жительства. Я это к тому, что, моя дочка Злата ходит в ту же детскую поликлинику, в которую в детстве ходил и я. И в первые годы жизни у неё был там… тот же самый участковый врач, что и у меня 30 лет назад! Она, эта женщина, и в моё время-то была уже старой, явно – пенсионного возраста, сейчас же она вообще – старушка «божий одуванчик» в самом хорошем смысле этого словосочетания! Но! Некоторое время назад вынуждена была уволиться. Из-за старости. На её месте работала молодая врач, но она уже тоже уволилась.

Можно себе представить, как я был счастлив, что с моей Златой работает старый советский врач, которую с детства помнил ещё я. А сейчас у меня на душе тревожно и нестабильно. И своим увольнением молодой специалист только подтвердил мои тревоги.

Всё дело в том, что не только в промышленности, но и в образовании, здравоохранении, дошкольном воспитании, мы во многом остаёмся и выезжаем на советском ещё человеческом ресурсе, на советском «капитале» и «наследстве». Эти люди, фанаты своего дела, люди другого воспитания, они стареют и уходят – навсегда… А появятся ли на их месте новые фанаты своего дела, да, хотя бы, просто квалифицированные специалисты, связывающие с этим СЮ СВОЮ ЖИЗНЬ? Ох, не уверен…

Пример 2.

Однажды в Киеве, в продовольственном магазине, мы с друзьями стали свидетелями того, как покупатели и продавцы бурно обсуждали дешевизну и качество белорусской сметаны. Обратили внимание на сам продукт. Сметана, 26%. Стоила где-то на 30-40% дешевле, чем у нас. Это в Киеве, возле Бессарабского рынка, она стоила дешевле, чем в гомельском магазине «Ленточка». Мы потом ещё долго смеялись, когда выяснили, что ни покупатели, ни продавцы этого магазина не знали, что такое сметана 10% жирности. «Кефир, что ли?»

Это – ладно, это – дела давно минувших дней. А вот совсем недавно нас огорошили тем, что в белорусских поездах, двигающихся по внутренним маршрутам, начисто запретили курить. А ещё раньше, за пару лет до этого, был введён запрет на распитие пива в общественных местах, поезда приравняли к общественным местам, и, соответственно, запретили пиво и там.

Всё бы ничего, но при этом, и курение, и распитие пива, остаётся доступным в поездах… международного формирования! То есть, для иностранцев и для тех, кто едет за границу.

Лишним будет сказать, что не только алкоголики пьют пиво, но и многие самые что ни на есть здоровые и моральные люди. Пиво – не водка. Но даже Бог с ним, с пивом! Не надо говорить мне о том, что курение – плохая и асоциальная привычка! Я вообще не понимаю, что такое «плохая» привычка, когда речь идёт об употреблении продукта, находящегося в свободной продаже! Плохая привычка – есть колбасу? Для любителей здорового образа жизни – плохая, так же, как и курить, но для большинства – нормальная! И если я курю в специально отведённом для этого месте, то это не «асоциальная», а как раз социальная привычка, потому что я не нарушаю покой и комфорт тех, кто не курит, зато нахожусь в этот момент среди собратьев, по, будем так говорить, несчастью!

Вредная привычка, без сомнения, но позвольте мне самому решать, что для меня вредно, а что – нет. Поедание белорусской колбасы, между прочим, тоже вредная привычка, и, в силу того, что ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения) не проводит специальных исследований, степень её вредности остаётся загадкой, и я отнюдь не поручусь, что белорусская колбаса менее вредна, чем сигареты. Колбасу я, между тем, не ем, ни в специально отведённых для этого местах, ни в не специально.

Получается, если я, человек курящий, буду ехать из Гомеля в Гродно часиков эдак 12 на внутреннем поезде, я должен все эти 12 часов испытывать дискомфорт потому, что кто-то за меня придумал, что есть «плохая» привычка, а что – «хорошая». При этом, этот условный кто-то, наверняка считающий курение лёгкой формой наркомании, забыл убрать сигареты из свободной продажи. Я понимаю: ему нужны мои деньги. А, в идеале, ему нужно, чтобы я отдавал свои деньги за сигареты, которые буду носить в кармане?

Но иностранцам-то, оказывается, можно! И людям, выезжающим за границу, тоже можно! Наверное, для того, чтобы не так резко чувствовался контраст?..

Для тех, кто снаружи, Беларусь создаёт образ края, где очень комфортно, сытно, свободно и человеколюбиво. Иностранец может поесть качественной белорусской сметаны на 30% дешевле, чем я могу поесть белорусской же сметаны, но – некачественной. Иностранец будет курить на белорусской территории в ситуации, в которой я буду вынужден жевать жвачку и свою досаду. Возвращаясь из командировки в Минск, иностранец хлебнёт в вагоне холодного пива, белорус, может быть, тоже хлебнёт, но белоруса, если заметят – оштрафуют.

Через это всё мы вернулись к худшим сторонам советской жизни, когда качественные товары были только в магазинах «Берёзка» и только за валюту, а Высоцкий пел досадливую и грустную песню о том, как люди стоят в столовой в очереди, пока иностранцы, делегаты и прочие важные персоны, перед которыми надо создавать видимость, едят без очереди.

Но люди всё роптали и роптали,

Но люди справедливости хотят!

Говорят: «Ну как же так, ведь мы в очереди

Мы первыми стояли

А те, кто сзади нас, уже едят».

Им объяснили, чтобы не ругаться:

«Я вас прошу, уйдите, дорогие!

Те, кто едят, ведь это ж иностранцы!

А вы, прошу прощенья, кто такие?!»

Обращайте внимание на мелочи!

Человек верит в то, во что хочет верить, и занимается самоуспокоением там, где ему легко пойти с собой на компромисс.

За последние годы, под влиянием пропаганды, мы привыкли считать Беларусь страной, где жить комфортно и безопасно.

Но на деле наши условия таковы, что завидовать этому может только умалишённый. Другое дело, что гости страны и столицы с мелочами не сталкиваются. А ведь из мелочей всё и складывается.

Если на минском вокзале ты наткнулся на то, что какая-то буфетная точка закрылась на «технический перерыв», я, как человек опытный, сразу предупрежу: можно не бегать по зданию в поисках альтернатив. Именно в это же время там закрыты все буфетные точки, поскольку все они принадлежат монополисту «ДорОРС», а тот не додумался сделать для них гибкий график. И всё: ни кофе, ни булочки, ни воды ты не купишь, выйдя из поезда.

Беларусь занимает 12-е место в мире по уровню смертности, а количество убийств в нашей стране за прошлый год превышает количество убийств в Нью-Йорке! В Нью-Йорке, понимаете? Городе, где разрешена продажа и хранение оружия, в городе,  котором живёт 11 млн. человек, против наших 9,5 млн. Где эти люди живут компактно и вероятность случайных столкновений на бытовой почве вырастает многократно (у нас компактно живёт самое большее – 2 миллиона в Минске). В городе, где 48% населения, которые там проживают, не родились! То есть, приехали и живут, но не связаны какими-то локальными моральными традициями и устоями, факторами «нашего двора», когда лучше себя ведёшь уже только потому, что тебя, твоих родителей, все соседи знают. В городе, где постоянно присутствует минимум 1,5 миллиона временно приезжих (туристов, рабочих, проезжих). И у нас, при этом, убивают больше!

На самом деле, правда состоит в том, что сегодняшняя Беларусь – одна из самых неблагоустроенных стран условного «второго» (пока не будем опускать её до «третьего») мира. Здесь человек, воспитывающий 15 детей, живёт в нищете и получает меньше, чем человек, воспитывающий одного. И этому человеку мы вынуждены доверять своих чад, потому что других альтернатив нет. Здесь в детских поликлиниках детям на головы сыпется штукатурка, потому что ремонта не было с советских времён. Здесь втридорого кормят людей дерьмом, вводя при этом программы «импортозамещения», чтобы дерьмо обязательно хорошо продавалось. Здесь, просто переезжая из города в город, тебя запихнут в резервацию, в которой ты будешь не в праве употреблять продукт, купленный за кровные деньги в свободной продаже. Здесь на каждом углу – дискриминация: иностранцу можно – тебе нельзя, чиновнику можно – тебе нельзя, менту можно – тебе нельзя.

Хотя…

Чего это я так раздухарился?

На самом деле, так происходит везде, где один человек и его, нанятые по признаку лояльности люди, не понимают (или понимают, но не признают), что отрегулировать ВСЁ, могут только ВСЕ.

Об имитациях, или как я убедился, что в Беларуси работает один президент

Иногда простые жизненные ситуации способны в очень ярких красках иллюстрировать саму суть нашего бытия в этой стране, в отстроенной системе функционирования государства и общества.

Прихожу я на свою почту. Закончился 2012 год, надо оплатить на квартал вперёд абонентский ящик. Оплата а/я производится у нас за отдельным столиком, за которым одновременно продают всякую всячину, начиная от почтовых марок и газет и заканчивая средствами для мытья посуды. Ну, у Белпочты примерно такая же картина во всех отделениях, все видели, знают. Раньше а/я оплачивались в кассах, там же, где идёт приём всевозможных платежей, однако, я так понимаю, чтобы людям не стоять в огромадных очередях, в нашем отделении приняли решения эту услугу вынести «на столик».

Подхожу к столику, всё чин-чинарём: всё открыто, стоит график работы (с 10 до 14, с 14 до 15 обед, потом работа до закрытия отделения), стул стоит, средства для мытья посуды на полках торжественно восседают, в общем, всё – як мае быть. С одной маленькой поправочкой: на стуле никого нет, платёж у меня никто не принимает, средства, следовательно, тоже – никто не продаёт.

Ну, думаю, дело житейское, отошла сотрудница, подожду. Жду минут 20, не меньше. После чего отправляюсь искать правды, а заодно и человека, который примет у меня оплату моего а/я, а то ведь, половина месяца уже прошла, того и гляди – замок поменяют.

Спрашиваю у свободной сотрудницы: так, мол, и так и так далее, кто меня обслужит, кому деньги вносить – не стулу же, в конце концов. Ответ меня обескуражил. Произошёл примерно следующий диалог.

 - Так не работает там за этим столом никто. Некому работать, нету человека.

 - Как это, нету?

 - Ну вот так, некому работать.

 - Так а оплату кто принимает?

 - А никто. Я даже и не знаю. Может, на следующей неделе попробуйте. Может, кто и найдётся.

 - Так это… ящик же ж заберут небось?

 - Ну вы головой подумайте: некому забирать! Никто не заберёт.

Нда, против правды жизни не попрёшь: журнал по учёту а/я находится у сотрудника, который и принимает оплату, а сотрудника нет – только стул стоит да график работы стула висит. И вправду: некому забирать у меня абонентский ящик. Собрался, ушёл.

И я вот думаю теперь. Ещё Булгаков когда-то иллюстрировал подобные явления в своём романе «Мастер и Маргарита», где вместо чиновника вдруг на рабочем месте оказался пустой костюм, который спокойно подписывал документы и отдавал распоряжения, и на суть вещей и качество работы это совершенно не влияло. С таким же успехом стоит вместо сотрудницы на почте сегодня пустой стул, снабжённый, для солидности, графиком работы, и ни на что это не влияет: абонентские ящики никто не забирает, ну а средства для мытья посуды и ёршики для чистки унитазов вообще правильнее покупать в специальных магазинах, а не создавать ими очередь, обременяющую филателистов.

Рыба гниёт с головы, и, также как в правительственных кабинетах имитируют работу (вот сейчас они будут имитировать модернизацию), точно также на самом низовом уровне стул и «работающий» столик имитируют наличие штата – и всё ок.

Есть какие-то правила, есть график работы, наконец, пришло письмо мне о том, что оплатить а/я нужно срочно, иначе – отберут, но всё это идёт побоку потому, что «некому работать». Оно-то, может, и некому, но ведь, если делать вид, что рабочее место в процессе, оно открыто, и все, включая, быть может, и начальство, будут на это вестись, то и сотруднику появляться незачем: итак хорошо. А у нас – год бережливости. Вот стул – он есть не просит…

Правильную картину рисуют перед нами идеологи: в этой стране работает только президент. Ляпать языком без устали 5 часов – с этим ни один стул не справился бы…

О диктаторах и зубах

Перестройка социально-экономического уклада после свержения диктаторов в Египте, Ливии и Тунисе приведёт к тому, что до 2015 года эти страны огулом потеряют порядка $225 млрд.
Что ж, за всё надо платить свою цену. Если этот период будет преодолён успешно, далее будет только лучше.

Свержение диктатора очень напоминает избавление от старого, гнилого зуба, который постоянно приносит боль и отравляет весь организм.

Страшно решиться на операцию, больно вырывать, очень трудно привыкать к его отсутствию, определённое время после этого мучают боли и дискомфорт.

Зато на выходе всего - выздоровление.

Обществу нужно следить за властью, как человеку - за зубами. Не допускать, не доводить до гниения, чтобы потом не мучаться.

О нашем государстве, точнее - об его отсутствии

Встреча так называемого президента с одинокими ветеранами в интернате и те заявления, которые там были сделаны, во многом оказались показательны.

Самое громкое, что было сказано Лукашенко заключается в том, что государство обяжет и заставит (а как иначе) всех детей всех стариков смотреть за родителями до конца дней. А кто, мол, не захочет, пусть платит деньги.

Одновременно было заявлено, что, дескать, «государство и далее будет делать всё возможное для достойной жизни пожилых людей» (цитата из БЕЛТА).

Одним словом: весело.

Забота государства, значит, будет состоять в том, что оно кого-то там заставит и обяжет смотреть за своими родителями, а кто не захочет – тот будет платить.

Слов нет, присматривать за родителями – дело святое. Однако это категория моральная, а не социально-экономическая. Надо напомнить, что старики работали на государство всю жизнь (именно на государство, поскольку сегодня практически не существует пенсионеров, у которых были бы накопления, которые можно было бы оставить последующим поколениям: у кого они были – «сгорели» в 90-е годы, и то самое, хвалёное государство, компенсировать их не спешит).

Работали на государство, за что имеют сегодня мизерную пенсию. А, что касается тех стариков, которые доживают свои дни в интернатах и домах престарелых, то, насколько мне известно, вся пенсия либо её часть как раз и идёт на их содержание.

Что получается «на выходе»? «На выходе» получается то, что, если заявленные планы будут осуществлены, то на содержание стариков государство будет получать деньги дважды? Из пенсии самих пенсионеров, плюс ещё и взносы от их детей? Мне кажется, или что-то тут с моралью и логикой не так?..

Что же касается самого «государства для народа по-лукашенковски», то оно в очередной раз показало своё лицо. Точнее, расписалось в том, что государства в полном смысле слова у нас нет.

Зарабатывать деньги оно не научилось – только брать кредиты и дотации.

Решать социальные проблемы оно не научилось – только находить крайних и заставлять.

Подождём следующих свидетельств того, что «за годы суверенитета мы состоялись как самостоятельное государство». Куда же так называемый президент направит свои стопы в следующий раз и где сделает очередные громкие заявления?

PS Мораль сего проста, как пять копеек. В Беларуси есть власть, но нету государства. В Беларуси есть люди, и, даже, может быть, народ, но в Беларуси нет общества. В Беларуси, в конце концов, есть территория, но нету страны со своей историей, культурой, традициями. Пока ситуация будет оставаться на этом уровне, власть всегда будет удерживать самый сильный, притом, в буквальном, физическом смысле.

Чтобы ситуация менялась, мы должны каждый её менять хоть понемногу, но каждый день вокруг себя. Быть активнее, сильнее, добросовестнее и доброжелательнее. Может, сегодня это невозможно в экономическом и политическом плане, но добрые дела, общественную активность и Солидарность отменить или запретить никто не в состоянии. Так что, как минимум, вопрос превращения населения в общество – целиком в наших руках.