Гомельские силовики сходят с ума???

Только что стало известно, что в Гомеле задержан экс-кандидат в депутаты горсовета, независимый молодой политик Пётр Филон.

Сейчас он находится в Советском РОВД областного центра. Ему инкриминируют организацию несанкционированного массового мероприятия.

Судя по всему, речь идёт о записи Петра в социальной сети «ВКонтакте».

В конце прошлой недели Пётр Олегович разместил в своём аккаунте объявление следующего содержания: «Товарищи офицеры КГБ! Я всё равно увольняюсь, так что не портите жизнь ни мне, ни людям». После этой записи, в виде комментария (и без особой связи с основным постом, надо признать), он предложил своим друзьям встретиться в понедельник в 19.00 возле памятника воинам-интернационалистам у себя «на районе».

И вот, как он рассказал по телефону, сегодня утром его буквально из дому вытянули милиционеры. Сначала участковый, под предлогом, что в квартире громко играет музыка, потребовал открыть дверь, а когда ничего не подозревающий экс-кандидат выполнил требования, его задержала опер-группа во главе с неким полковником.

История, вообще, невероятно глупая, где-то смешная, а где-то возмутительная.

Я так понимаю, столь острая реакция властей на действия П. Филона вызвана тем, что он непосредственно и неуважительно обратился напрямую к сотрудникам КГБ, которые его в последнее время преследовали и, судя по всему, вынудили уволиться с работы (а работал он в Белорусском государственном университете транспорта). И это уже хороший показатель, в какой панике (на грани нервного срыва) находятся силовики.

Но, что действительно и возмутительно и смешно (мне это горько-смешно, в свете большого опыта подобных столкновений с правохранителями), так это повод к задержанию – мести.

«Призыв» к «несанкционированному массовому мероприятию» звучал буквально так: «А давайте сегодня соберёмся». Учитывая, что «ВКонтакте», в своём аккаунте, Пётр обращался только к своим друзьям, никаких лозунгов и сценариев и близко не было, а место сбора было – «на районе», всё это похоже на банальное приглашение желающих «попить пивка». И вот, в понимании гомельских силовиков, это уже называется «несанкционированное массовое мероприятие», и зачинщика обезвреживать посылают группу во главе с полковником?!

«Революция через социальную сеть»: власть – статист?

Кампания (назову это именно так, потому что формат «акции» уже явно остался в прошлом: теперь это именно кампания, как серия взаимосвязанных мероприятий) «Революция через социальные сети» в самом разгаре. Ещё много встреч, подобных вчерашней, предстоят.

Однако уже сейчас видны некоторые тенденции, о которых хотелось бы сказать. И говорить о них необходимо, потому что кампания создаёт в Беларуси качественно новую ситуацию, которой не было все 17 лет правления Лукашенко: политическая инициатива, наконец-то, реально перешла к оппонентам режима. Собственно говоря, к главному его оппоненту: к народу.

Поразительно, но факт: хотели того организаторы или нет, но формат их «Революции» включает в себя практически все те важнейшие стратегические компоненты, которых чрезвычайно не хватало традиционной оппозиции при организации своих мероприятий и акций.

Что это за компоненты, как они влияют на процесс и какие имеют перспективы? Попробую пояснить.

У ВЛАСТИ НЕТ И НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СВОЕГО СЦЕНАРИЯ

Сегодня нет никаких оснований сомневаться, что все последние политические кампании, проходящие по календарю, власть режиссировала по собственному сценарию. Собственно говоря, самый яркий пример: площадь – 2010. Даже говоря о «развязке» в памяти всплывает слишком много моментов, позволяющих утверждать, что оппозиционные силы на ней были лишь статистами. Если же анализировать весь предвыборный период (а предстоящая избирательная кампания, как известно, начинается на следующий день после завершения предыдущей), то есть, примерно с 2007 года, то налицо все признаки манипуляций: и дискредитация наиболее неугодных фигур, содействие «правильной» расстановке сил, вывод силами спецслужб и денег на ведущие роли своих людей, и, в итоге, реализация вожделенного сценария.

Однако в случае с «Молчаливой революцией» власть поставлена в совершенно иные условия. Здесь нет её сценария, и, в принципе, не может быть. Протест возник, по сути, спонтанно, не «по календарю”, к нему не было возможности подготовиться. Выраженных лидеров нет, есть организаторы. На их команду практически невозможно влиять (как представляется сегодня) по ряду объективных причин. А протестующие – сам народ. Весь народ агентами влияния не нашпигуешь. Да и линии чёткой, которую могли бы проводить сегодня эти агенты, просто нет. Опять же, не было календарной даты, к которой был бы разработан манипулятивный сценарий.

Сам по себе формат «Революции» таков, что не позволяет реагировать на него одним из традиционных, разработанных на все случаи жизни и шаблонных алгоритмов поведения. Например, брутальный разгон с избиениями. Можно ли бросить спецназ избивать всех подряд в центре города? Теоретически можно, конечно, но это будет означать начало войны против собственного народа, а не «оппозиционно настроенных граждан»: кто его знает, сколько «своих» будет задето, и что завтра эти бывшие «свои» выкинут в ответ?

Поэтому власть оказывается сегодня в положении статиста. Из всех политических кампаний и ситуаций она привыкла извлекать свою выгоду. Но в данном случае не только выгоду извлечь невозможно, непонятно даже просто: как это остановить, пресечь, запретить, в конце концов?

«АТАКА ВЕЕРОМ»

Как представитель регионов (живу в Гомеле и работаю, в основном, на Гомельскую область), я неоднократно писал и говорил в различных аудиториях о том, что провести успешную национальную кампанию невозможно, сосредотачивая всю активность в Минске. Минск, конечно, столица и всё такое, однако он – столица целой страны. Страны, что немаловажно, достаточно компактной.

После 19 декабря 2010 года политолог Суздальцев писал, что в таких условиях сверхзадача для диктатуры состоит в том, чтобы собрать всех недовольных в одном месте, зафиксировать, и, впоследствии, чётко представлять себе все очаги недовольства и активности в обществе. Чтобы пресекать, вести превентивную работу, давить на корню.

Не поэтому ли, кстати, появились догадки о том, что власть всеми силами (косвенно, конечно, не могла же она делать это напрямую) способствовала «раскрутке» идеи Площади? Невозможно утверждать, но предостаточно оснований ПРЕДПОЛАГАТЬ, что так и было. Достаточно лишь вспомнить о том, как Лукашенко имитировал свой страх перед площадью, буквально скандируя: «Плошча! Плошча!». Уж очень это было похоже на простенькую хитрость в стиле Братца Кролика: «Делай со мной, что хочешь, только не бросай меня в терновый куст!».

А картинка, взбудоражившая весь байнет днём 19-го декабря? Власть неожиданно привезла на Октябрьскую площадь биотуалеты и даже их начала устанавливать. После того, как в 2006-м коммунальщики заваривали канализационные люки, чтобы протестующие не могли оправиться и бегали во дворы (где их поджидал ОМОН), это выглядело и вовсе приманкой: «Силового сценария не будет».

Хочется сказать ещё об одном моменте. Власть очень долго готовилась к Площади, и, безусловно, она прошла по её сценарию: народ пошёл туда, куда позвали провокаторы. Провокаторы там же били стёкла, и там же, на площади Независимости, которая является, по сути, каменным мешком, были сосредоточены основные силы спецназа для разгона. Сидели по автозакам и автобусам сутки: без еды и туалета (в презерватив): точь-в-точь, как собак злят перед охотой. Значит, охоту эту кто-то так и планировал, значит, именно так и было задумано.

Спецназ, стянутый на «охоту», на разгон со всей страны. И одна Площадь на всю страну. Не похоже ли это на специально продуманную операцию «прививка против протестов»: собрать всех в одном месте (недовольных и силовиков), и «дать по башке» недовольным. «Выбить дурь». Чтоб больше не совались. Чтобы надолго запомнили. А заодно и переписать…

Так это задумывалось или не так, историки, после открытия архивов, разберутся. Однако налицо один важный факт: для того, чтобы максимально эффективно подавить протесты, надо столкнуть лбами всех протестующих со всеми (подготовленными, экипированными) имеющимися в распоряжении силовиками. Специально или нет, но так и случилось на Площади-2010.

К чему я это всё? А вот к чему.

«Революция через социальную сеть» имеет ещё и то неоспоримое преимущество, что она не позволяет власти концентрировать все свои силовые ресурсы на одном направлении. Если происходит традиционная акция оппозиции в Минске, туда свозят спецназ со всей республики. Если протесты будут проходить во всех городах, то Минск вынужден будет довольствоваться своим ОМОНом, Брест – своим, Гродно – своим, а, например, Вилейка – и вовсе своими ППС да участковыми.

И пускай сегодня ещё этих сил на местах хватает. Но если через месяц людей будет выходить уже в несколько раз больше, то для растянутой по всей стране милиции станет просто невозможно проводить массовые задержания: сил на местах, чтобы рассекать толпу, изолировать отдельные очаги и проводить задержания, не будет хватать.

Очень, кстати, интересный момент. Вот вчера по всей стране проходили задержания, а в Гомеле – нет. Будучи на акции, я насчитал всего 8 спецназовцев, расхаживающих взад-вперёд. Те, кто пришёл раньше, говорили: сначала они цеплялись к людям, пока их было мало, но когда собралась толпа, перестали. Это стало невозможным и бессмысленным.

Очень показательный пример в этом контексте – уже почти традиционное задержание на пути к площади меня. Неделю назад меня «тормознули» на проспекте Ленина и доставили в уголовный розыск. Но тогда я шёл пешком: задержание проводила милиция, ту всё было проще. Вчера было намного веселее: ехали на машине. ГАИ машину остановило и тут же по рации кому-то доложили: «Машина №…. задержана», после чего приступили к проверке документов.

«Прикол» ситуации заключался в том, что останавливала нас именно ГАИ, а я был в машине – пассажир. Гаишников, по долгу службы, уж так повелось (тем более, я так понял, о сути операции их не оповестили), интересует именно водитель. Пока они проверяли у него документы, я вышел из машины и спокойно дошёл до площади. Они на меня даже внимания не обращали. А потом, как рассказал мне водитель, прибежали уже менты: «Где пассажир?». Нет пассажира…

Это, по-моему, очень красноречивый пример: чтобы удержать ситуацию уже даже сейчас не хватает тех людей, которые эту ситуацию (с их стороны) знают и понимают. Приходится прибегать к помощи ГАИ, например, которое может допускать такие «ляпы». А к каждому посту ГАИ по «знающему» человеку приставить – уже «знающих» не хватает…

Не означает ли это, что основная масса гомельских «профильных» силовиков (включая ОМОН) вчера была в Минске, на, так сказать, «усилении»? Вполне может быть. Если так, то в следующую среду мы, скорее всего, увидим задержания в Гомеле, но не увидим в каком-нибудь другом областном центре, например, в Бресте или Могилёве: тамошние спецназовцы будут в Минске.

Власть вынуждена будет, что называется, «оголять» тылы. Это похоже на Тришкин кафтан: тут зашили – там прохудилось. И, когда людей на акциях станет критически много, ситуация просто выйдет из-под контроля и силовики окажутся не силах (такой вот парадокс), на неё влиять.

«Когда людей на акциях станет критически много». Хочу сказать, что именно благодаря такой стратегии (максимальное расширение географии, как разворачивание линии фронта с целью растянуть ограниченные силы противника) их и может стать «критически много».

Если объявлять национальную акцию в столице, то количество приезжих на ней вряд ли когда-нибудь превысит 10%, по крайней мере, в первый день. Потому что власти могут закрыть Минск, ограничить железнодорожные перевозки. У людей есть свои дела, может быть недостаточно финансов – да куча причин. И, в конечном итоге, удачное начало (первый день) революции целиком зависит от минчан: сколько их соберётся. Но звать туда регионалов, это значит «отсекать» их протестный потенциал. Максимум, использовать 10%.

Если же каждый сможет протестовать в своём городе, то число протестующих, соответственно, вырастает в разы, начинается цепная реакция, и у власти не хватает силовых ресурсов для удержания ситуации под своим контролем.

Поэтому, если коротко, то вывод таков: максимальная география протестов – хотя и банальный, но впервые применённый в борьбе с Лукашенко стратегический ход, является чрезвычайно важным, эффективным и перспективным.

«С ВИЛАМИ НА ТАНК»

Наряду со стратегической слабостью власти в сегодняшней ситуации (отсутствие своего сценария), мы можем сейчас наблюдать ещё одну важную тенденцию: перед новыми инструментами общественных отношений, такими, как социальные сети, власти оказываются совершенно безоружными.

Традиционная стратегия любой диктатуры состоит в том, чтобы «разделять и властвовать». Каждый человек, если он один, и не общается с единомышленниками, не знает, как их много, слаб. Это азбука. И, когда все социальные связи ограничивались общественными организациями, СМИ и политическими партиями, властям было очень легко регулировать этот процесс.

А вот за глобализацией таких отношений и за последовавшей социализацией граждан через новые технологии власти уже совершенно не успели. И сегодня их попытки противостоять народному сопротивлению напоминают попытки вилами остановить танк: адекватных инструментов в руках у них нет.

Опять же, из личного опыта, приведу простейший пример. Две акции подряд (прошлую и вчерашнюю) местные силовые службы предпринимают попытки не допустить меня, как местного оппозиционного активиста, на площадь. В прошлую среду задержали, в этот раз сорвалось – ГАИ «недоработало». Но важно не это. Важен сам факт: как власти пытаются пресечь общественную активность.

Выглядит, предполагаю, это примерно следующим образом. Собрались в кабинетах чины: что делать? Уставились в список местных оппозиционеров: так, кто у нас тут из «отмоорозков» в социальных сетях активничает? Ах, вот этот: его задержать, и, глядишь, утрясётся!

Ан нет, не утрясётся. Даже если они и понимают, что суть народных протестов не в том, что есть «дурно влияющая оппозиция», а в том, что, во-первых, достало, и, во-вторых, появились инструменты, которые позволяют обходиться без вожаков (по крайней мере, в такой ситуации), они ничего не могут сделать: влиять на умы людей через новые возможности они просто не умеют.

Или другой пример их «активности»: кого засняли на видео на акции, опознали, к тому приходят, начинают пугать, мол, не ходи! Да ладно, ну запугают сегодня того, кто был вчера на площади, но ведь в следующий раз придёт на его место с десяток новых! КГБ хочет ногами своих сотрудников обогнать общение людей через всемирную сеть? Интересно, надолго ли хватит их энтузиазма?..

***

Подытоживая всё вышесказанное, могу сказать следующее. После нескольких подряд проведённых акция в формате кампании «Революция через социальные сети» стали очевидными некоторые, чрезвычайно важные стратегические моменты.

Во-первых, власть к такому повороту событий не готова, не способна предложить (навязать?) свой сценарий, и поэтому находится в прострации, до сих пор не определившись со своей линией поведения. Это даёт обществу время на «раскачку» и приводит в народное движение всё больше людей.

Во-вторых, власть явно не обладает достаточными физическими ресурсами для подавления движения в масштабах всей страны, и это тоже – стратегический козырь недовольного народа.

И, в-третьих, используя современные средства коммуникации и социализации, организаторы акции поставили власть и спецслужбы в положение заранее проигрывающих: невозможно ногами сотрудников КГБ опередить молниеносное информационное воздействие Интернета.

Я далёк от эйфории и чрезвычайного оптимизма. И написанное вовсе не означает, что «Очень скоро всё станет ОК, власть рухнет сама». Потому что, и это надо понимать, у власти есть и свои козыри в рукавах.

И самый главный козырь в том, что, при определённых условиях, время будет работать на них. Если у зародившегося движения Сопротивления в какой-то момент затормозится динамика, не появится новых качественных предложений (а что делать после 3-го июля, если что-то не получится? – как пример), то могут появиться разочаровавшиеся, потом участие начнёт выходить из «моды» (а чего ходить, если толку опять нет?) и всё сойдёт на нет.

Но это – лишь возможные сценарии.

Сегодня инициатива на стороне людей. Власть имеет несколько серьёзных «пробоин» в своей линии обороны. А «Революция» - немало стратегических преимуществ.

И, как в любой борьбе, стоит видеть эти слабости и преимущества, и учитывать их, планируя дальнейшую деятельность.

Без вариантов

В Беларусь пришёл транш кредита Евразэс: $800 млн.

Все экономисты, как один, говорят: мол, даже минутного облегчения это не принесёт. Основываются такие заявления, по большей части, на словах самой власти, дескать, пойдёт этот транш на увеличение и стабилизацию золото-валютных резервов.

Однако что-то подсказывает, что и в ЗВР эти деньги не попадут, и как были мы на грани дефолта, так и останемся, с перспективой полёта нашей экономики с крыши на чердак.

Только последние новости говорят о том, что как минимум половина этой транши… вернётся в Россию! То есть, минимум половину русские могли бы вообще не переводить.

В течение недели Беларусь обязана оплатить долг за потребляемую российскую электроэнергию - $40 млн. Мелочь, а неприятно. Ещё более неприятно выглядит эта мелочь в связке с другим долгом, который (вот же незадача!) тоже надо оплатить в течение недели: $340 млн. за потребляемый российский же газ. Огулом получается 380 миллионов вечнозелёных единиц. Практически половина всего кредитного транша.

Если представить себе весь объём других текущих платежей, выплат процентов по более ранним кредитам, объём отложенного спроса на валюту и т. д. и т. п. – до бесконечности – легко можно говорить о том, что Беларусь, на самом деле, никаких денег не получила.

Зная цену слова Лукашенко, можно легко прогнозировать, что и обещанные им 10-12 млрд. долларов, которые, якобы, скоро придут в белорусскую экономику – лишь плоды его больного воображения.

Деваться некуда: реформы или дефолт. Для властей – полная безысходность. Для людей – новое испытание.

Из испытаний люди обычно выходят обновлёнными.

Диалог диалогу рознь

Сегодня утром прочтение новостей вызвало у меня лёгкое чувство дискомфорта.

Как-то поразительно часто упоминалось в них слово «диалог». И всё в одном контексте: надо, мол, начинать диалог властей и оппозиции.

Автор предложения – поэт и экс-кандидат в президенты Владимир Некляев. Он и сам это говорит в своих комментариях. А ещё поддакивает его помощник Федута. А ещё как-то подозрительно синхронно о диалоге запели внешне независимые эксперты и аналитики.

Дежавю.

Потому что ещё год назад со стратегией диалога активно выступал лидер Движения «За Свободу!» Александр Милинкевич.

Только тогда весь байнет громыхал гневными возгласами: эк, мол, какой там диалог! С диктатором?! Да ни в жисть! Только революция! А Милинкевич – предатель.

Лично я как был сторонником диалога тогда, так остался им и сейчас. Разница только в том, какой это должен быть диалог.

Милинкевич, как и до него коалиция Объединённых Демократических Сил (ОДС) со своей Стратегией, выступали за диалог тогда, когда режим Лукашенко был на пике своего политического могущества. Оппозиция, хотя и была явно сильнее, чем сейчас (после 19-го декабря), но всё же и близко не могла рассчитывать на то, что в тотально замазанном и заглушенном белорусском политическом поле для неё появится хотя бы малюсенькая щелочка для манёвра.

В тех условиях артикуляция необходимости диалога, уверен, сыграла позитивный результат. Власти не могли (и не могут) пойти на открытый разговор с оппозицией. Но примирительная риторика значительной её части сделали возможным диалог режима с Евросоюзом, который отчасти (от большой части) отстаивал интересы как раз демократического сообщества. В конечном результате мы имели относительно мягкие (если не считать последних этапов) политические кампании 2008 и 2010 годов, снижение репрессий, возвращение независимых газет в «Белсоюзпечать», регистрацию нескольких значительных общественно-политических организаций.

И примирительную риторику Минска по отношению к Европе – тоже.

Если бы внутри Беларуси не было политических сил, призывавших к диалогу, у Евросоюза не было бы ровным счётом никаких оснований вести такие разговоры: а ради чего? Ведь все довольны. А если недовольны, то имеют своё видение и планы решения проблем. Чего вмешиваться?


Не стало ли это всё предпосылками того, что случилась Площадь-2010? А не заложился ли именно тогда фундамент того гражданского общества, которое сегодня проводит «Стоп-бензин», «Революцию через социальные сети» и другие акции народного сопротивления?

Вопросы риторические, ответить на них невозможно. Но лично я уверен, что, не в последнюю очередь сегодняшняя активность белорусов связана как раз с тем, что последние годы в «треугольнике» «власть – Запад - оппозиция» было относительное, пусть и незначительное, но потепление.

И, ради этого, безусловно, стоило занимать взвешенную позицию и призывать к диалогу.

Что мы наблюдаем сегодня?

Сегодняшние авторы стратегии диалога как будто живут в другой стране и в другое время.

Как будто не было 19-го декабря.

Как будто власть сегодня, как обычно раньше, «на коне»: имеет средства покупать лояльность граждан, пользуется их поддержкой и может спокойно давить всех инакомыслящих. А не дёргается в припадках: «А где сегодня рванёт протест?»

Как будто у Лукашенко, как и раньше, есть возможность манёвра между Западом и Востоком.

На самом деле, сегодня диалог если кому и выгоден, то это власти.

Если бы сейчас таковой диалог с оппозицией случился, выиграл бы только режим.

Это позволило бы «стравить пар» и сымитировать ориентацию на согласие перед собственным народом. Сбить протестную волну и разделить часть ответственности за настроения в обществе с оппозицией.

И, самое главное: диалог сейчас дал бы возможность режиму Лукашенко начать переговоры с Западом. Запеть песни о демократизации, конструктивности. Под эти песни выманить очередной кредит. Симулировать потепление. За счёт этого, опять же, надавить на Москву. Одним словом – сплошные плюсы.

Диалог диалогу рознь, и целесообразность диалога зависит от политического момента. Сегодня демократической оппозиции, как никогда, нужны крепкие нервы, чтобы выдержать «гроссмейстерскую» паузу, дождавшись хода властей: либо они сами предлагают диалог (!), тем самым гарантируя хотя бы минимальные позитивные изменения, либо они срываются на брутальные репрессии, и тем самым подписывают себе смертный приговор.

Сегодня психологическое преимущество на стороне демократических сил, власть же – в патовой ситуации. Зачем навязываться?..

Не спешите ловить меня на «противоречии»: мол, чуть выше написано, что остаюсь приверженцем диалога.

Да, остаюсь, но с учётом новых обстоятельств.

Сегодня власти должны предлагать переговоры. И только это станет достаточным основанием опять играть в эту игру. Потому что, предложив диалог, режим не может не сделать конкретных позитивных предложений. Нет, они-то, конечно, могут, но только пользы тогда не будет никакой от этой инициативы: никто не поверит, и бонусов состричь не удастся.

Таким образом, власть, опять же, в патовой ситуации: либо делать конструктивные шаги, которые приведут к неизбежным уступкам, либо оставаться зажатыми между европейским политическим молотом и российской экономической наковальней.

Правда, есть у власти один шанс выскочить из этой ловушки. Имя этому шансу – диалог.

И есть один шанс провести этот диалог так, чтобы, по традиции, обхитрить всех: и бонусы получить, и реальных уступок не делать.

Для этого достаточно лишь, чтобы диалог предложила сама оппозиция. Либо… агенты режима внутри оппозиции.

Тогда можно согласиться. Тогда власть сможет не предлагать ничего конкретного в смысле либерализации, а лишь реагировать на выставляемые ей требования. Когда-то – позитивно, а чаще всего – негативно. Тянуть время нескончаемо долго. И, попутно, «продавать» эту имитацию Западу как полноценную общественную либерализацию. За кредиты. А одновременно давить на Москву возможностью возвращения к европейскому вектору сотрудничества.

Нужен ли сегодня Беларуси такой диалог?.. Не уверен.

PS

Сами авторы концепции диалога в сегодняшних условиях особо не скрывают, на что она направлена.

Вот как комментирует недавнее введение ЕС дополнительных санкций по отношению к бизнесменам из окружения Лукашенко, помощник Некляева, г-н Федута:

«Боюсь, что Евросоюз может делать и последующие шаги в этом направлении. Говорят, существует список из 18-ти крупнейших предприятий Беларуси, в отношении которых могут быть введены санкции. И тогда они коснутся каждого рядового гражданина. И если Лукашенко волнует судьба белорусов, он должен думать о недопущении санкций, о защите своего народа.


И в этом плане весьма важное значение имеет концепция диалога, которую предложил Владимир Некляев. Если власть вступает в диалог с политической оппозицией, с гражданским обществом – это уже изменения, Евросоюз реагирует на такие вещи очень чутко».

Прибавить особо нечего. Кроме одного. Никакие санкции уже не в силах предотвратить полнейший крах режима, который приведёт экономику страны в состояние примерно начала 90-х годов. И вряд ли Федута этого не понимает. Скорее всего, фраза про народ вставлена…эээ… для маскировки. Или пафоса.

«Порванная верёвка»

В народе есть поговорка: «порванную верёвку как ни вяжи, а всё равно узел будет».

15 миллиардов долларов, которые режим Лукашенко намеревается выручить от продажи национального достояния, без сомнения, кажутся ему спасительным кругом в борьбе за власть.

Хотя, казалось бы: сегодня никто персонально с узурпатором не борется. О какой борьбе может идти речь?

Но Лукашенко борется не персонально. Как нищий за выживание, он борется за власть с самой жизнью. Историей. Народом.

Потому что надоел. Потому что довёл «до ручки». Потому что невозможно больше терпеть его и его семейство.

Но он этого не понимает. За всю свою президентскую карьеру Лукашенко использовал лишь две, относительно позитивные (о репрессиях и страхе я не говорю, это отдельная тема) стратегии взаимоотношений с людьми: обещать и давать.

Не работать, не зарабатывать, не общаться, не слушать, не понимать, не видеть – лишь обещать и давать.

Когда на заре его президентства давать было особо нечего, работала его политическая харизма: он щедро обещал, и люди ему верили.

Истощение этой спасительной харизмы в начале «нулевых» годов совпало с началом нефтяного оффшора – беспрецедентного в истории дотационного режима со стороны России. Практически ему дали столько ресурсов, чтобы он мог спокойно покупать лояльность граждан, ни о чём особо не заботясь. Он не принял никаких ответственных экономических решений, не провёл ни одной значимой реформы, не привлёк сколько-нибудь заметных инвестиций, не построил эффективных предприятий, но в стране появились деньги. Дала Россия.

И, если бы был он настоящий ПРЕЗИДЕНТ, а не банальный ДИКТАТОР-ПОПУЛИСТ, то думал бы о стране, народе и исторической перспективе. И эти деньги были бы потрачены на структурные реформы национальной экономики, так, чтобы детям и внукам осталась действительно успешная страна и хозяйство.

Но этого сделано не было. А был колоссальный популизм: «дожинки», ледовые дворцы, и необоснованные повышения зарплат на неэффективных производствах и колхозах. Популизм, целью которого было завоевать дешёвую популярность. Популярность тем более дешёвая, что он этих денег не зарабатывал, их никто не зарабатывал, их выкачивали из русской земли в виде нефти.

Вот в этом и была стратегия «давать». Как добрый барин, который печётся о холопах. Лукашенко не создавал условий для малого бизнеса, для нормальных трудовых отношений. Он не делал ничего для того, чтобы люди могли сами зарабатывать побольше. Ведь в этом случае они были бы независимы. Он хотел именно ДАВАТЬ, чтобы выглядеть барином. А другие, в при таком раскладе, обязательно чувствовали бы себя холопами.

Но… кончилось, что «давать». Покупать покорность больше не за что. И по стране покатилась волна протестов.

Закон формирования волны всегда один: от едва заметной ряби на поверхности, до 9-го вала. И он хорошо понимает, что именно начинается в стране и чем конкретно это ему грозит.

Но ничего, кроме как «обещать» и «давать» он не умеет. Ну, не научила жизнь… Может, не хотел учиться.

Он попробовал было обещать. И что девальвации никакой не будет, и что через неделю-другую забудем обо всех проблемах, и что «живите как жили».

Да только не выходит ничего. Во-первых, жить как жили чего-то не получается. И, во-вторых, харизма уже не та: не верит народ. Народ теперь верит только, если ему что-то дают.

Приходится бросаться во все тяжкие. Продаётся самое лучшее, самое большое и прибыльное предприятие страны: «Беларуськалий». Одно из ведущих в мире в своей отрасли. Продаётся за большие деньги: $15 млрд.

Цель – понятна: «дать». Снова купить лояльность людей. Получить деньги на руки, чтобы сделать «как было».

Страшно даже подумать, какую цену платит наш народ за такую «забаву»: пребывание у власти семейки Лукашенко. Ради того, чтобы ещё годик они спокойно доили страну, мы лишаемся национального достояния, которое могло бы, в хороших руках, быть залогом хотя бы минимально стабильной жизни наших детей и внуков. Вот захотелось ему продать – он продаёт. А кому, как, за сколько и куда вырученные деньги пойдут, это уже, вроде как, и не наше дело.


«Стоп-бензин», Брузги, «Революция через социальные сети»: верёвка-то, явно порвалась.

На что он рассчитывает? Собирается продать «Беларуськалий», потому что «На эти деньги можно три таких предприятия построить и ещё людям останется» (как он сам сказал по этому поводу)?

Рассчитывает, что «Беларуськалии» можно, как огурцы или редиску, выращивать и продавать?..

Ну-ну…

Лукашенко хочет снова «дать», ок. Но в народе есть чудесная поговорка: «порванную верёвку как не вяжи – всё узел будет».

Общий уровень

Про моё вчерашнее задержание по пути на Площадь Ленина, где проходила акция «Революция через социальную сеть», можно было бы и не писать: практически все подробности были в СМИ.

Но очень хочется остановиться на одном моменте.

Задерживал меня сотрудник Центрального РОВД Гомеля Шукель Владислав Викторович.

С Владиславом Викторовичем мы знакомы уже больше двух лет. В мае 2009 года он составлял на меня протокол за пикет в память о пропавших политиках.

Ещё тогда он произвёл на меня неизгладимое впечатление своими интеллектуальными способностями. Я даже посвятил ему статью, которая называлась «Гастонии современности», которую опубликовал ресурс odsgomel.org. Статью процитирую чуть ниже, сейчас же лишь скажу: за прошедшие два года бывший капитан, а теперь – майор, Шукель В. В. не поумнел совершенно.

В милиции вчера мною, как известно, занимался уголовный розыск, поэтому всё моё общение с г-ном Шукелем ограничилось лишь задержанием. Но какое это было общение!!!

- Гражданин, ваши документы! – он мне, на улице.

- Оооо, мы же с вами знакомы :))), - я ему.

- Да, конечно, но мне нужны ваши документы, - уже примерно понятно, с кем я имею дело.

- С собой не взял, но можем пройти буквально 100 метров, и я вам их покажу.

- Нет, не пойду. А вдруг вы меня куда-нибудь заведёте и там…. – тут В. в. Шукель многозначительно примолк.

Я немного выпал в осадок:

- Неужели во вверенном вам районе, в самом центре, возле ж/д вокзала, могут находиться такие злачные места, что вы их боитесь? Вы, сотрудник милиции?!, - моему удивлению не было предела.

Майор промолчал, а потом сказал, что вообще, документы – дело десятое, ему просто надо меня доставить в отдел для «пары вопросов». На этом все наши беседы и закончились.

Я так был впечатлён этим диалогом!

Оказывается, даже задерживая ради «пары вопросов», этот милиционер не умеет начинать разговор по другому, нежели с «ваши документы!». Даже когда разговаривает со знакомым, в общем-то, человеком.

И вот этот вот пассаж, что он боится ходить по своему району… Мало ли какие места… Это же вообще шедевр!

А теперь исполню обещание и процитирую свою статью двухлетней давности, посвящённую этому человеку в форме. Сразу скажу: многое, из того, что там написано, уже неактуально.

Но актуальна суть: белорусскому режиму служат теперь люди с только одной извилиной. Что уж тут поделать…

Итак…

=====
Гастонии современности

Пару дней назад увидел по телеканалу «Discovery» фильм о динозавре, который назывался Гастония. Мощный, со всех сторон защищённый панцирем, обладающий природным оружием в виде острых, как бритва, костяных пластин, этот «зверёк» был практически неуязвим для врагов. В фильме его называли «доисторическим танком».

Гастонии вымерли потому, что их мозг не мог совершать больше одной операции одновременно.

А вчера я общался с современным белорусским милиционером, который опрашивал меня по факту случая выражения мною моей гражданской позиции: в числе прочих, я был 7-го мая возле УВД Гомельского облисполкома с портретом пропавшего генерала Юрия Захаренко.

- Ознакомьтесь с Вашими правами.

- Вы знаете, мне на эти права наплевать. Потому что, если Вы незаконно возбуждаете против меня административный процесс, нарушая мои права, записанные в Конституции – право на выражение своего мнения и право на мирные собрания, - какое для меня имеют значение права в административном процессе?

Это только один из примеров нашего содержательного диалога.

В числе прочего, мы, в частности, говорили вот о чём.

- Любое нарушение закона, чем вы сейчас занимаетесь, г-н Шукель, всегда наказывается. Белорусский Нюрнберг неизбежен для вас, как и для всех остальных.

- И скоро?

- А это как доведётся. Вполне может быть, что быстрее, чем вы думаете. Геополитическая обстановка сейчас так складывается. Совсем недавно у власти были такие люди, как Шейман, Павличенко, Наумов. Если какие вопросы, кто виноват во всём? Шейман. Сейчас Шеймана нет. А теперь представьте, страна на грани экономического коллапса (тут Шукель поморщился, видно, тоже ощущает эту грань коллапса). Нужны деньги. Кто даст? Никто их не даст, потому, что Беларусь не в состоянии отвечать по своим прямым обязательствам. Я бы на месте владельца (распорядителя) крупного капитала рассуждал примерно так: если эти люди не могут отвечать по своим обязательствам даже там, где дело касается прав несчастных пяти оппозиционеров (и тут я подробно разъяснил Шукелю, какие международные договора, гарантирующие мои права, подписала Беларусь, ратифицировала, и, соответственно, он сейчас нарушает), то что они будут делать, когда соблазном будут миллиарды долларов?

Доверия нет. Надо будет доказывать, что доверия заслуживаешь. Власти очень хочется – европейских денег в Беларусь, и собственных банковских счетов – в Европе.

- Ну, такими мелкими фигурами, как я, доверие никто отвоёвывать не будет.

- Ошибаетесь, г-н Шукель. Именно такими и будут. Шеймана нет. Павличенко – тоже. Наумов сменил меч на орал, а наган – на клюшку. А репрессии продолжаются. Кто в этом виноват? Надо будет разобраться. Примут, скажем, какой-нибудь «Закон о люстрациях», на основании его проведут масштабную проверку, выудят человек 20 таких, как Вы, и упрячут за решётку. А потом в Европе положат этот закон на стол (а это ж – бумага, это в глазах евробюрократов даже повесомее Шеймана будет), приложат личные дела 20-ти белорусских комиссаров, и скажут: «Господа банкиры, Вы же видите, это были перегибы на местах, а мы всё поправили. Мы – надёжный партнёр. Нам можно доверять. Мы отвечаем по своим обязательствам. Дайте нам денег».

Тут капитана Шукеля наморщило, и он сказал:

- Я что-то о таком не слышал.

- И не услышите. Но это очень может быть.

- Ах, это ещё только «очень может быть»!!!, - и милиционер в одно мгновение снова стал самим собой. Улыбчивым, милым, жизнерадостным молодым человеком, который просто «делает свою работу».

Его так обрадовало вот это «может быть», что я сразу вспомнил про Гастонию, которая вымерла потому, что не могла совершать больше одной мозговой операции одновременно.

Её атаковал хищник, она наносила ему удар хвостом, хищник падал, а Гастония снова начинала рыть землю носом в поисках еды. Хищник собирался с силами, и атаковал снова. Гастония не могла думать о хищнике и о защите, если он в это время лежал и не прыгал прямо на неё.

Капитан Шукель тоже не очень-то задумывается о том, что может произойти в ближайшее время. Или не очень ближайшее. Но всё равно. Он молодой. Намного моложе нашего президента. Президент болен и очень устал. Единственная задача этого человека – умереть прежде, чем его свергнут. Как у любого диктатора. А Шукелю – жить и жить.

Но жить дольше президента ему не дано. В белорусской политике сейчас проходит парадоксальная шахматная партия. Её парадокс в том, что король оказался в убийственном положении. Он теперь будет жить тем дольше, чем больше фигур отдаст на съедение. Дни его сочтены, но он очень старается протянуть до того момента, пока фигуры не закончатся.

Динозавр Гастония вымер потому, что не мог совершать больше одной мозговой операции одновременно.

Гастонии белорусской современности вымрут по той же причине. Их слишком не волнует то, что «может быть».

И чё напали на этого Сумара?

Байнет гудит: брестский губернатор Сумар поменял машину. Теперь он ездит на Audi ценой под 100 тысяч Евро.

Я лично совершенно спокойно воспринял эту новость. Чему тут удивляться?

Народ удивляется и возмущается, мол, сильно дорогая машинка для чиновника.

Однако: по-моему, если речь идёт о чиновнике, который не постеснялся перед телекамерами охарактеризовать колхозника как существо, которое «выше Бога», то удивляться тут нечему. Небось, за такие эскапады, такие блага из бюджета в «внебюджета» получаются, что и не такая машинка по карману.

Ну, а что касается того, что он именно сейчас решил машинку поменять, то тут ещё логичнее всё. Ну, все ведь торопятся, чтобы до 1-го июля, до повышения пошлин?! Ну да… А губернатор Сумар, что, не люди? Люди, в отличие от сверхсущества, которое выше Бога. И ему подэкономить хочется.

Вот и экономит…