Разменная монета

Недоумения, мягко говоря, вызвали новости о том, что российский газ для Беларуси в следующем году подешевеет вдвое: не то до $150 за тысячу кубометров, не то до $165.

Недоумение, потому что весь ход российско-белорусских отношений последних лет говорил о том, что точка невозврата пройдена, и, если громкие слова о славянском братстве и союзничестве ещё возможны, то прямая поддержка российским тандемом оптостылевшего даже им Александра Лукашенко уже просто невозможна.

В то же время, заявленное снижение цены на газ является именно такой формой прямой поддержки, притом, чрезвычайно своевременной, ибо корабль «уникальной экономической модели» находится уже на той стадии, когда большинство его пассажиров начинают заботливо вращать глазами, в поисках спасательных жилетов. По оценкам экспертов, такая политика будет стоить России примерно $3 млрд., соответственно, именно столько получит режим Лукашенко на поддержание штанов.

В иной ситуации, находясь в кризисе, можно было бы радоваться тому, что кто-то приходит к нам на помощь. Однако сегодня ситуация такая, что радоваться-то особо и нечему. Потому что, если даже поверхностно поразмыслить над тем, что принесёт в нашу страну этот газ, помимо денег, ничего хорошего в этом разглядеть не удаётся.

Во-первых, вливания эти – это как доза для наркомана, который при смерти. Тут на днях так называемый президент разгромил все скромно-реформаторские планы правительства, которые предполагали комплекс мер по обузданию инфляции и девальвации. Фактически это был сигнал для всех, что никаких системных реформ нам ожидать не приходится. Совершенно очевидно, что А. Лукашенко, с его образом мышления и умственным развитием, руководствуется своей давней традицией и рассчитывает на то, что и дальше сможет жить и руководить единственно знакомым ему методом: находя внешние ресурсы и сохраняя социально-экономическую модель, которая совершенно не эффективна, зато позволяет ему полностью контролировать все экономические процессы в стране. Значит, сохранять власть.

Условно говоря, эти три миллиарда баксов – это стакан водки для человека, у которого болит зуб. На какое-то время станет легче, но потом хмель выветрится, и к зубной боли прибавится ещё и боль головная. Не могу не сказать, что Россия в очередной раз оказала Беларуси «медвежью услугу». Я никогда не выступал за экономические санкции, но в равной степени не поддерживаю и совершенно бесполезные денежные вливания неизвестно куда и неизвестно зачем.

Кстати, хороший вопрос: а зачем? А зачем России именно сейчас вдруг идти на попятную и столь щедро одаривать соседнее суверенное государство, и это после всех тех ушатов дерьма, которые на неё выливает местное руководство и официозные СМИ?!

Тут, параллельно со всеми этими интеграционными делами и делишками на пост-советском пространстве, разворачивается любопытнейший сюжет вокруг размещения элементов американской ПРО в Европе. Россия грозит Западу «адекватными» мерами, и совсем уж «кстати» прозвучали заявления о том, что, в ответ на размещение элементов ПРО в Европе, в Калининградской области, Беларуси и Краснодарском крае могут быть размещены комплексы «Искандер».

Что-то мне подсказывает, что мы сейчас наблюдаем очередное обострение в российской внешней политике, и связано оно, в первую очередь, с электоральной кампанией по выборам в президенты РФ Владимира Путина.

Ещё с первых шагов этого политика во власть стало понятно, что, завоёвывая голоса избирателей, его политтехнологи всегда пользуются классической схемой, где, помимо некоего своего месседжа, потребителю предлагается ещё и «образ врага» - тёмной силы, с которой «добрый» Путин борется, и, конечно же, в тяжелейшем противостоянии, побеждает. Таким врагом была Чечня, терроризм вообще, ну а антиамериканизм и антизападничество нагнетаются в современной России с регулярностью, достойной лучшего применения. При этом, важно заметить, что именно в случае Путина образ врага рисуется всегда особенно акцентировано, а сам ВВП слишком охотно играет роль «твёрдой руки». Собственно, оно и логично для бывшего офицера спецслужб, такое амплуа.

Сейчас, похоже, ситуация повторяется, хотя это и грозит срывом политики «перезагрузки», но кого это, в конце концов, волнует, когда власть /с огромными деньгами в придачу/ на кону? Потом, после выборов, можно будет снова «перезагружаться» сколько угодно, но сейчас надо побряцать оружием, изображая из себя сильных мира сего.

Беда лишь в том, что в современном глобальном мире даже изображать из себя сильного, не имея сколько-нибудь убедительного пула союзников, невозможно. Россия, будучи сама на грани развала из-за множества социальных и демографических проблем, одна не в силах противостоять «золотому миллиарду» ни при каких условиях, и это очевидно даже не очень-то вдумчивому и разборчивому российскому избирателю. Отсюда так сильна ностальгия по СССР и так велика необходимость во всяких интеграциях с «братскими» народами.

Но современная Россия, как бы она не пыжилась, на мировой арене является столь незначительным игроком, что, кроме своих наиболее уязвимых и недальновидных соседей, ни для кого не имеет никакой привлекательности. Будь у РФ выбор, возможно, не увидели бы мы Лукашенко за одним столом с Медведевым. Но выбора нет, и сильные блоки сколачивать не из кого, даже Украина, и даже, прости Господи, при Януковиче, и то российской «сверхдержавы» избегает – не перспективно. Куда перспективнее с ЕС договоры о беспошлинной торговле заключать.

Таким образом, низкой ценой на газ, если она всё же нарисуется, Кремль покупает лояльность Лукашенко на ближайший год или годы – как карта ляжет. Нужен он для имитации широкого союза народов под крылом якобы «сверхдержавы», широкого союза, который способен решать серьёзные экономические и геополитические задачи.

Проект при любом раскладе краткосрочный, просто потому, что в том состоянии развития, в котором находится сама Россия, а уж Беларусь – тем более, никаких серьёзных дел дольше чем на пару месяцев вперёд планировать невозможно. Не до жиру, быть бы живым…

Для нас же трагичным является то, что наша страна в очередной (который уже!) раз стала разменной монетой в сомнительных политических играх сомнительных же политических деятелей.

Притом, слово «игра» здесь можно употреблять в буквальном смысле…

Новые старые медиа

На днях столкнулся с прелюбопытным явлением.

Сидя на скамеечке и покуривая перед своим подъездом, очёнь чётко слышал разговор у соседней лавочки. Где одна бабка, тоном, не терпящим возражений, и с видом абсолютно убеждённым, “просвещала” очевидно менее информированного мужичка.

Так вот, из её слов получалось, что жизнь стала совершенно невыносимой, цены – чрезвычайно высокими, но… только в Гомеле! В частности, она заявляла ему, что её племянница в Витебске покупает свиную вырезку по 28 тысяч за килограмм, набирая на 100 тысяч по четыре килограмма. Что подсолнечное масло там же стоит 5 тысяч, а сметана самая жирная – 2,5 тысячи, против “десять тысяч у нас”.

- Плохо, но разве Лукашенко в этом виноват?! – патетично восклицала она. – Не Лукашенко, а наш губернатор, мать его идтить! В одном Гомеле так, везде нормально…

Мужичок кивал головой, а мне хотелось подойти, и сказать женщине, что она ошибается.

Но, чем дольше она продолжала разглагольствовать, тем больше мне хотелось сказать уже другое: «Зачем вы врёте?!»

Потому что так ошибаться просто невозможно. Кроме того, слишком ясен был её месседж: царь хороший, бояре – плохие. Во всей стране хорошо, только в Гомеле плохо.

Этот месседж давно и успешно используется государственными идеологами и завуалированными пропагандистами на самом низовом уровне. Нужен он для того, чтобы подкреплять посредством личностных контактов, какого-то локального авторитета и через эффект «близости» те сказки, которые рассказываются по Белорусскому геббельс-ТВ.

Мне сразу вспомнился богатый опыт организации местных встреч с гражданами, и как на этих встречах выделялись группы подосланных такого рода бабок, орущих всякую ерунду, лишь бы не дать сказать разумного слова и сорвать диалог. Совершенно ясно, что подобных оф-лайн «троллей» в распоряжении нашей пост-советской страны, точнее – администрации и спецслужб, предостаточно. Все они пенсионного возраста, это – «старая гвардия», воспитанная ещё комсомолом, и все они отличаются неизменной подлостью и недальновидностью: за копейки готовы служить кому угодно, искренне полагая, что эти копейки важнее для них и для их семей, чем нормальное будущее.

Ещё я вспомнил, что в политтехнологиях, приём агитации «Слухи» - это классика жанра. И, собственно говоря, если любой продвинутый кандидат в странах, где существует избирательная конкуренция, пользуется этой методологией, грех подозревать, что наши власти упустят этот шанс, особенно учитывая огромный штат таких «агитаторов», опять же, оставшийся с советских времён, и пополненный возрощеным новым поколением.

Все последние исследования показывают, что рейтинг доверия к традиционным СМИ, как государственным, так и независимым либо оппозиционным, катастрофически низок и продолжает падать. В этих условиях экспертами признаны, в качестве наиболее эффективных каналов передачи информации, неформальные коммуникации. Здесь, само собой, в лидерах социальные сети и… как раз «локальные сети контактов», то есть, попросту говоря, «сарафанное радио».

И вот работу этого сарафанного радио мне пришлось на днях лицезреть.

Больше всего в связи с этим меня расстроили два обстоятельства…

Во-первых, осознание того, что мы, в большей или меньшей степени интеллигентные и понимающие люди, безоружны перед этим примитивом. Мне, вроде как, тоже ничего не мешало подойти и вмешаться, объяснив объекту обработки, что его банально дурят, заставляя поверить в «доброго царя», который, на самом деле, является лишь злобным дураком. Однако я этого не сделал. Почему? Да потому что завязалась бы словесная перепалка без аргументов, но на повышенных тонах и обязательно с оскорблениями, и доказать что-то было бы невозможно. Победил бы тот, кто громче орёт и забористее матерится. Тут, надо признать, шансов у меня нет никаких, а позориться перед всем двором совсем не хочется.

Уверен, 99% людей, подобных мне, решили бы точно так же. В этом наша слабость… Пока… Нам надо придумать, как противостоять этому злу, обязательно надо придумать, иначе, как ни банально и пафосно это прозвучит, мы за круг социальных сетей никогда не выйдем!

Ну а самое поганое в этом деле, что у этой подлой бабки, живущей со мной в соседнем подъезде, есть внучка… Она где-то на годик старше моей дочки Златы. Наверное, они будут ходить в один садик, в одну школу… И меня это совершенно не радует.

Потому что я очень хорошо представляю, как и кто её воспитывает…

Главный урок от лицезрения «Occupy Wall Street»

В последние дни все мировые СМИ наперебой рассказывают о разгоне лагеря «Оккупируй Уолл Стрит» в Нью-Йорке. Информация при этом подаётся таким образом, что несчастные протестующие получают огромную дозу сочувствия по всему миру. В принципе, да: любому арестованному или «разогнанному» можно сочувствовать. Но за несколько дней до этого мне самому посчастливилось побывать на том самом месте, где уничтоженный лагерь находился, и поглазеть на сие зрелище вблизи.

Сразу после этого я писал в социальных сетях о том, что был жутко разочарован увиденным, и теперь есть возможность пояснить, чем именно.

Изначально, как и большинство сочувствующих по телевизору, я был крайне расположен к этому движению. Но, в ходе поездки по США, если честно, не столкнулся почти ни с кем, кто бы такую точку зрения разделял. Власти Миннеаполиса, правда, утверждали, что движение «Occupy» борется не с правительством, а с корпорациями и богатыми людьми, которых всего 1%, и которые к власти прямого отношения не имеют. По словам миннеаполисских чиновников, сами представители власти также входят в 99% небогатых, поэтому, естественно, поддерживают протестующих.

Но в остальных случаях американцы, с кем приходилось общаться, отзывались об «Occupy» чаще с улыбкой, правда, особо не стремясь объяснять, чем она вызвана. Лишь один человек объяснил: «Невозможно понять, чего они хотят и на что властям надо реагировать, какие проблемы решать. Это в СМИ показывают протесты против корпораций, на самом деле в Нью-Йорке всё совсем не так, у них просто нет единого месседжа и конечной цели протеста».

Тогда я ещё не совсем понял, что же имеется ввиду. А полностью всё стало понятно возле самого лагеря «Occupy» в Нью-Йорке.

Сразу скажу такую вещь. Я был в 2004-2005 гг. в Украине во время Оранжевой революции, два месяца прожил в палатках на Крещатике, и мне есть с чем сравнивать, ибо тактика «Occupy» также базируется на бессрочном протесте с постоянным нахождением на месте этого протеста – палаточный лагерь, просто говоря.

Так вот, по сравнению с Оранжевой революцией, это движение, заставившее волноваться весь мир, по моей оценке – пустое место.

Во-первых, оно отнюдь не массовое. В Нью-Йорке это в лучшем случае пару десятков палаток, в других городах – в разы меньше.

Во-вторых, оно оказалось на самом деле «ни о чём».

Я дважды обошёл по периметру весь лагерь, и тогда понял, о чём говорил американец, заявляя об отсутствии чёткого месседжа у этого движения.

По всему периметру лагеря я обнаружил лишь 2 лозунга против корпораций и богачей. Лишь два. Все остальные были обо всём на свете. Стояли люди с требованием сделать высшее образование бесплатным. Стояли люди с требованием перестать загрязнять окружающую среду. Стояли люди с требованиями прекратить войны. Стояли люди с требованиями прекратить эксперименты над животными. И даже, честное слово, стояли люди с требованиями легализовать марихуану.

В Украине во время Оранжевой революции было чёткое требование и чёткие цели. По достижению их протестующие могли разойтись, что и было сделано.

В Нью-Йорке стоят все, кому не лень, каждый со своими болями и переживаниями, но каждая проблема имеет максимум несколько человек, которые о ней говорят. Общее впечатление такое, что, в один момент, благодаря социальным сетям, все чем-то недовольные люди нашли друг друга и материализовали своё недовольство в виде этой акции. Которая совершенно лишена здравого смысла, потому что лишена целей.

Эта группа людей, кстати, 2 месяца занимала частный парк. Закон в Америке – это святое, равно как и право частной собственности, и для меня лично очень удивительно, почему их не вышвырнули оттуда в первый же день. Протестовать на общественных землях им бы вряд ли кто-то мешал, но частный парк… Для Америки это недопустимо. Но, вот, терпели ж…

К чему я это всё пишу? Явно ведь не ради того, чтобы разоблачить кампанию «Occupy». Если честно, мне до неё особо дела нет. Беларуси она не коснулась и не коснётся.

Просто, для меня это было очень яркой иллюстрацией того, как способы подачи информации могут искажать действительность и создавать проблемы.

По сути дела, то, что я увидел в Нью-Йорке, является сборищем слабо ассоциированных в общество людей, с очень разными проблемами и очень разным жизненным укладом. Они никак не тянут на организованное протестное движение. Объединяет их одно: недовольство чем-то конкретным прямо сейчас. А объединить их в группу людей помогли социальные сети.

Эти же социальные сети, равно как и статусные СМИ, в погоне за острым сюжетом, придали стихийному и бессодержательному протесту характер акцентированной кампании против крупного капитала и против кризиса, что, я в этом теперь уверен, не соответствует действительности. Но именно в таком виде этот пример «схавали» в других странах, и волна именно таких протестов родилась из… пустого места.

В этом состоит главный урок. Мы живём в информационную эпоху. Когда что угодно можно подать как угодно, спровоцировав при этом какие угодно последствия.

Привыкая видеть в социальных сетях панацею от цензуры и единственное средство для разрушения информационной блокады, мы должны всегда помнить о возможных манипуляциях. Проще говоря: критически перерабатывать полученную информацию.

Потому что мы совсем не застрахованы, что новейшие и эффективнейшие способы манипуляции общественным мнением через новые, социальные медиа, не будут освоены теми, кто хороших и добрых целей себе не ставит…

Дать шанс…

В Соединённых Штатах, в городе Питтсбург, штат Пенсильвания, есть общественная организация, которая называется «Институт невиновности».

В ней работает несколько человек. Их единственное оружие – журналистское расследование и общественное мнение. А их миссия – докопаться до правды в тех случаях, когда приговор суда вызывает сомнение.

Когда человек получает приговор, но всем, вдумывающимся людям, кажется, что что-то тут не совсем сростается. Что-то тут не так. Тогда активисты «Института невиновности» начинают «копать», одновременно, через все имеющиеся у них каналы (общественное телевидение, газета, интернет-сайт, блоги и социальные сети), информируют об этом простых неравнодушных людей, и, одновременно, государственные органы.

Существует организация за пожертвования. В США вообще очень развита культура пожертвований, для общественных организаций, на благотворительность, искусство. Все знают, что Статую Свободы подарила Америке Франция, однако мало кто знает, что доставлена она была в разобранном виде, а американская сторона обязалась предоставить постамент. И, в последний момент, Конгресс отказался финансировать его создание, так вот, если бы не пожертвования рядовых американцев, то Статуи бы не было… Если вдуматься, мало ли, какие достопримечательности украшали бы Беларусь, если бы мы могли, умели бы также: доверять и дарить свои средства ради любимой страны… Ну, да ладно, не о том. Где та Америка, и где мы…

В послужном списке «Института невиновности», как я понял во время встречи, есть несколько удачных эпизодов. Несколько человеческих судеб, которые были спасены благодаря этим неравнодушным и самоотверженным людям. Вот осуждён человек, например, на пожизненное заключение, якобы за убийство, и уже отсидел лет двадцать, а потом его – раз! – и выпускают из тюрьмы. Потому что всё это время кто-то, кто умеет сомневаться и думать, занимался его делом, находил всё новые факты, не уставал об этом говорить и писать, и давал близким осужденного всё новый материал для апелляций.

Представляете? Осуждён за убийство… Судебная ошибка – они везде бывают, в Соединённых Штатах и в Беларуси, в России и в Зимбабве, потому что суд, он везде, тоже – люди… Людям свойственно ошибаться.

Но в Америке такую ошибку можно исправить.

Потому что в большинстве (к сожалению, не во всех) штатов смертная казнь либо отменена, либо смертные приговоры не приводятся в исполнение. Нам говорили, что казнить продолжают только в Техасе. В остальных штатах уже нет.

Про Европу я не говорю… В Европе Беларусь – последняя, кто не оставляет шансов людям. Шансов сохранить жизнь и не терять её из-за возможной ошибки других, тоже живых, людей.

Представляете? Несколько жизней спасли неравнодушные люди, несколько человек освободили из тюрьмы.

Потому что там нет смертной казни.

А ещё, потому, что там есть неравнодушные люди.

А ещё, потому что там другие неравнодушные люди умеют жертвовать материальные блага во имя справедливости.

Я тут, по возвращении, много читал о процессе над «террористами», Коноваловым и Ковалёвым.

Почему-то мне кажется, что «Институт невиновности» заинтересовался бы этим делом.

Но… Сколько из описанных факторов работы «Института» актуально для Беларуси?

Ну да… Где та Америка, и где мы…

Методом «от противного»…

Ещё летом, сразу после того, как были задушены молчаливые акции протеста, мне довелось наблюдать одну сцену.

Я гулял с дочкой, а рядом была компания молодых родителей, которые также гуляли с детьми. Там было 2 мужчин и 2 женщины, и они расположились на соседней скамейке, переговариваясь. Весь разговор я отлично слышал.

Это были самые обычные люди, судя по разговорам, мужчины работают на заводах или что-то вроде этого, и, опять же, по разговорам судя, информацией они владели больше по слухам, либо от кого-то из знакомых, пользующегося Интернетом.

И вот эти люди говорили об абсурдности происходящего. Они говорили о том, как невозможно стало жить на имеющиеся доходы. Но, больше того! Они говорили о демократии и правах человека! О том, что «если не нравится то, что происходит, должна быть какая-то возможность это сказать и показать», а тут, получается, выборов нет, голоса никто не считает, а просто на улицу выйдешь («и будешь со Стасиком ладушки делать») – на тебя налетают здоровенные быки и тянут в автозак.

Беседа сия меня тогда умилила до чрезвычайности, ибо она, как ничто иное, показывала, что долгие годы единоличного правления Лукашенко, его маниакальное стремление подчинить всё и вся, и, развившийся на этом фоне экономический рак, заставляют даже самых простых людей, даже владеющих информацией по слухам, задавать себе правильные вопросы и находить на них правильные ответы. Вплоть до того, как важны на самом деле фундаментальные права человека, такие как собрания или выборность власти.

Как минимум, об этом задумываются те, у кого есть дети, которым в этой стране дальше жить…

И вот налицо сегодня две тенденции. Первая из них заключается в том, что народу происходящее опостылело, и он, всё глубже задумываясь о сути происходящего, постепенно приходит не только к выводу о том, что власть Лукашенко – это что-то совершенно ненужное в двадцать первом веке. Народ, осознавая степень абсурдности жизни в нищете без права даже «ладушки со Стасиком» сделать, постепенно доходит до самых главных ценностей, которые делают людей из людей, заставляя смотреть на жизнь шире, и понимать её глубже, чем пресловутая парадигма «чарка – шкварка – подержанная иномарка».

С другой стороны, прогрессирующая воинственность Лукашенко, свидетелями которой мы в очередной раз стали на днях (и которая сплела эти мысли воедино, вдохновив на пост), не оставляет людям ни малейшего пространства для манёвра, и вводит власть в непреодолимые противоречия с народными интересами.

Ещё пару лет назад мы спокойно констатировали, что в Беларуси живут с большего советские люди, которые к демократии и гражданским свободам относится презрительно уже хотя бы просто потому, что не понимает их сути и надобности.

Сегодня всё несколько сложнее. До надобности многие уже дошли сами. С сутью уж как-нибудь разберутся. Стимулирует их на это отмороженная позиция властей.

И, положа руку на сердце, я не удивлюсь даже, если в общественном сознании произойдёт переоценка позиции относительно силового вмешательства стран Запада в дела многих диктатур, таких, хотя бы, как Ирак или Ливия – наиболее похожих на нашу по степени отмороженности. Потому что, если ты хочешь жить лучше, пытаешься добиться этого мирными способами, а с тобой поступают как с террористом, бросая на тебя армию (как это сделал Каддафи и как, судя по всему, собирается поступить Лукашенко), то у тебя остаётся совсем немного вариантов: или действовать силой самому, или надеяться на то, что сильный поможет слабому. Если же ты, как белорус сегодня, всё это /пока/ наблюдаешь со стороны, но уже правильно понимаешь суть вещей, то сильного который защищает слабых, ты будешь только уважать…

Всеми своими последними действиями, происходящими на фоне тотального обнищания и недовольства, и направленными, тем не менее, на удержание единоличной власти, режим Лукашенко как бы демонстрирует белорусам, что, в реальности, его интересы с общими совершенно не совпадают.

Это, в свою очередь, ставит под серьёзные сомнения всю ту шкалу ценностей, которую он старательно прививал белорусам все последние годы.

То, что раньше было очевидно лишь немногим, сейчас становится ясно всё большему количеству людей.

Лукашенко как бы доказывает для народа теорему. Правда, методом «от противного»…

«В чём сила, брат?..»

Признаться честно, мои намерения писать из США о США более менее регулярно, оказались несколько самонадеянными. После впечатлений первых двух дней, которые оказалось ещё более-менее возможно облачить в какие-то слова, наступил явный творческий ступор. Просто потому, что Америка… она такая Америка! Жизни здесь явно больше, чем может нормально воспринимать и переваривать наш (мой – так уж точно!) мозг!

Не буду описывать всё то, что за это время с нами происходило, равно как не буду останавливаться на каких-то частностях. Просто потому, что это невозможно… Как и в первом посте, попробую сделать какой-нибудь вывод. Или обобщение.

В прошлый раз я писал о нескольких своих наблюдениях, сделав вывод, что сила Америки – в людях. Это – первое и самое очевидное. Однако все мы прекрасно знаем о том, что люди сами по себе могут представлять собой то ещё «болото» - термин, кстати, не мой, а политологический и социологический.

В нашей стране бытует ряд мнений, я бы назвал их даже не стереотипами, а штампами. Один из них состоит в том, что американцы – тупые. Основывается он, главным образом, на измышлениях господина Задорнова, а также на всякого рода юмористических роликах и приколах, типа опроса 100 американцев на улицах «Где на карте находится Монголия».

Что до меня, то я лично совершенно не в обиде на янки за то, что большинство из них представления не имеет, что такое Беларусь и где она находится. Страна наша слишком мала, и слишком находится в тени своих соседей, Евросоюза и России, для того, чтобы каждый прохожий в любой стране мира знал, где она находится. Ну а тем, кто на основании подобных «фактов», делает выводы о якобы тупости нации, можно посоветовать выйти на улицы Минска, Гомеля и Москвы и опросить 100 прохожих на предмет, например, где находится Вьетнам. И я лично буду очень удивлён, если найдётся хотя бы с десяток человек, которые уверенно покажут его на карте.

На самом деле, никогда в жизни я не видел такого искреннего интереса, такой активности и пытливости ко всему новому и непонятному, какой видел, посещая американский университет. Притом, что и у нашей делегации, и у студентов – свои расписания, встреча вместо 45 минут продлилась полтора часа, ровно в два раза дольше. И случилось это как раз из-за активности американских студентов, их желания всё знать и понимать.

Я живо представил себе, как бы это происходило у нас, как бы ровно через 45 минут после начала был объявлен конец, потому что есть правила, которые, даже если они мешают жить, нельзя нарушать, какой бы благой не была цель… Но это – одна сторона медали. Есть и вторая сторона. Скорее всего, и студенты наши, что бы не происходило, с нетерпением ждали бы звонка. Ну, хотя бы потому, что курить охота…

Я не хочу сыпать необоснованными безадресными упрёками, сам являясь частью того общества, которое, volen-nolens, приходится сравнивать с более успешным. Я хочу, чтобы мы все понимали ситуацию реально, потому что только это позволяет делать сколь-нибудь правильные выводы и исправлять ситуацию.

Во время экскурсии по Вашингтону, я, если честно, был поражён. Тем, что у государства, которому чуть больше чем 200 лет, такая история и такое огромное количество реальных героев. Количеством памятников тем людям, которые содействовали укреплению государства и не цеплялись за власть. Как Дж. Вашингтон, который, выиграв войну за независимость, мог стать королём, но отказался от власти и ушёл фермерствовать. Борцы за свободу, борцы за права человека, учёные, изобретатели, реформаторы – и всего за 200 лет… Как?! Откуда?! Почему?!

И тогда мне пришла в голову одна простая мысль. Сила любого общества – в людях. Ибо люди, реализуя свой потенциал, приносят обществу расцвет. Они борются за свои права и побеждают, и эти права становятся доступны всем. Они изобретают, реформируют, соблюдают законы и отметают идиотские правила, мешающие жить. Они – живут! 200 лет жизни государства, и это государство становится сильнейшим на планете. Но что нужно для того, чтобы люди так раскрывались, показывали свой потенциал и вносили его в копилку своей нации.

Ответ очень и очень прост: СВОБОДА!

Демократия. Право.

Можно делать кумира из Лукашенко или Каддафи, но всегда надо помнить одно. Один человек, даже если он семи пядей во лбу, не имеет столько же личностных ресурсов, сколько вся нация. И, наделяя неограниченными правами одного человека, даже если он семи пядей во лбу (я уж не говорю о тех случаях, когда этот человек – откровенное хамло и невежда), сообщество «отрезает» эти полномочия от всей нации, и не даёт нации пространства для самореализации.

Дураки любят повторять, что политика и экономика не связаны, и свободой и демократией можно жертвовать во имя материального благополучия. Ответить на эту глупость можно просто указав на процветающие страны. Есть демократическая Южная Корея, и есть тот же самый народ, но поставленный в иные условия – Северная Корея. Есть Европа, а есть Беларусь. Хорошо люди живут только там, где им больше позволено. Те люди, которые имеют пространство для реализации своего потенциала – на благо всей нации.

Таков, вкратце, мой второй вывод. Сила каждой нации – в людях. Сила людей – в свободе. Ничего сверхъестественного, всё это было понятно и так. Но понимать – это одно. А чувствовать буквально на своей шкуре – это другое…

20 лет спустя...

Прошедший уже несколько дней назад Народный Сход, как выяснилось, продолжает будоражить умы некоторых его организаторов, пытающихся доказать себе и окружающим, что и идея была замечательной, и реализация – на уровне, да только кто-то со стороны подкачал: не то погода, не то, как у нас принято, народ, не то – те общественные и политические силы, которые сие мероприятие не поддержали или поддержали недостаточно активно.

Удивительно было читать подобные размышления недавно на страницах «Народной воли». Удивительно, в первую очередь, потому, что – неожиданно. Ибо, казалось, всё предельно ясно: мероприятие предсказуемо провалилось, почему – об этом много говорили ещё до Схода, и нет сегодня никакой надобности терять время и умственную энергию на то, чтобы оправдывать по всем статьям провальное начинание, либо, наоборот – продолжать объяснять людям, почему провал – это провал.

Но ещё удивительнее было находить в подобных размышлениях прямые намёки на вину в провале тех, кто воздержался от необдуманных действий и не внёс свою лепту в многолетнюю копилку провальных дел. Однако читать это пришлось, приходится и реагировать. Потому что, конечно же, ознакомиться с этими обвинениями посчастливилось не только мне.

Итак…

А ЧЕГО БЫЛО ЖДАТЬ?..

Ничего нового я сейчас не скажу, а лишь повторю то, что говорил ещё за месяц до Схода на одном нашем внутреннем совещании, которое было призвано дать ответ: принимаем ли мы участие, если да – то в каком формате. Так вот, тогда, среди прочего, мне довелось сказать ещё такую вещь.

В природе существуют, как бы нам иногда не хотелось этот факт проигнорировать, законы массовой коммуникации. В политике, в связях с общественностью и т. д. их игнорирование смерти подобно, потому что приводит к одному простому и очевидному результату: массы просто тебя не понимают, и, как следствие, не поддерживают.

По «горячим следам» Схода политолог Юрий Чаусов сказал о том, что Сход был обречён уже потому, что организаторы слишком часто и слишком явно меняли его формат, предназначение, месседж. Если весной, когда зародилась идея, говорилось о том, что осенью будет обязательно что-то типа революции, многотысячные выступления, возможно – забастовки, протесты, смена режима, то уже летом голоса раздавались несколько иные, и Народный Сход уже рассматривался едва ли не как площадка для получения представителями оппозиции легитимности для переговоров с властью.

Ещё чуть позже, осенью, когда становилось всё более очевидным, что ничего толкового из этого не выйдет, нам было предложено другое понимание миссии Схода: это теперь, оказывается, будет регулярное собрание, для того чтобы обсудить, потребовать, принять, передать и т. д.

Тут ведь такое дело… Чтобы люди куда-то пошли, надо чтобы они во что-то поверили. Во что им верить из предложенного набора? Может быть, если нет чёткого видения, что сказать людям, имеет смысл сначала определиться и промолчать?

Кстати, этот вопрос, по поводу того, что сказать людям и чем заставить их себе поверить, если копнуть глубже, обнажает ещё большие проблемы сегодняшней политической оппозиции, которые ещё не раз дадут о себе знать в предстоящих схватках за общественное мнение.

КАКОЙ ВЕК НА ДВОРЕ БЕЛОРУССКОЙ ПОЛИТИКИ?

Тут перед социологами, политологами и политиками встала такая проблема… Вроде бы рейтинг Лукашенко упал если не ниже плинтуса, то уж до этого уровня (при такой-то тотальной пропаганде!) – точно. А рейтинг оппозиции устойчив, примерно как Эверест. Может быть, даже, устойчивее: ни вниз, ни вверх.

Объясняется это обычно просто, если не сказать: упрощённо. Ну, не стал белорус доверять оппозиции, перестав верить власти, и всё тут! Но – почему?

Реальных причин может быть несколько, я же попытаюсь остановиться лишь на одной.

Наше государство живёт ещё в индустриальной эпохе, а по некоторым параметрам – так и в феодальной. Но люди, в подавляющем своём большинстве, живут уже в постиндустриальной эре. Главной чертой этой эры, наступившей с развитием технологий, в том числе, и информационных (Интернет), является то, что теперь главным продуктом является не материальный товар, а знание. Практически все процессы в наиболее развитых странах автоматизируются, ведущие же и квалифицированные работники отныне производят не материальный продукт, а – знание, или, по иному - информацию!

Если спроецировать эту простую истину на рынок пиара (в том числе и политического), то, получается, что сегодняшний потребитель потребляет уже не сам продукт как таковой, а – образ, то есть, то знание о материальном предмете, которое произведено и вложено ему в голову.

Это же касается и политики, и развития медиа. Если, в период своей первой избирательной кампании, Лукашенко провёл 150 встреч с избирателями, то сегодня не проводит вообще. Потому что за него это делает телевизор.

Сегодня в головах людей побеждают не конкретные люди, программы или предметы, а те образы, которые он знает, понимает, которым верит. А, если даже и не верит так уж полностью, то, в условиях выбора, склонен выбирать скорее известное, пусть и с недостатками, чем неизвестное. Опять же – образ.

К слову, ведь мы можем наблюдать этот эффект каждую электоральную кампанию. К каждым выборам большинство белорусов подходит, не имея чёткой картины, за кого оно хочет голосовать. Перед каждой кампанией социологи констатируют, что большинство – так называемое «болото», то есть люди, не определившиеся, и откладывающие свой выбор на последний момент.

И после каждой кампании приходится признавать, что большинство (неважно, критическое, или некритическое), всё же, в последний день, поддержало Лукашенко.

Законы массовой коммуникации работают. Особенно эффективно они работают в информационном обществе, в которое, понемногу, превращается Беларусь.

А теперь, не растекаясь особо мыслями по древу, предлагаю просто, навскидку, прикинуть: разочаровались люди в Лукашенко, хорошо им известном и привычном. Кому они должны поверить, и должны ли кому-то верить автоматически? Есть ли в Беларуси ещё хотя бы один известный, на уровне образа, политик, внятная альтернатива, так сказать – брэнд?

Ответ очевиден. А теперь следующий вопрос: должны ли белорусы выходить на улицы по призывам тех, кого они не знают и кому, как следствие, не верят?


20 ЛЕТ СПУСТЯ…

Ещё один принципиальный момент, со всей яркостью иллюстрирующий абсурдность происходящего заключается в следующем.

Совсем недавно главный организатор Народного Схода, Виктор Ивашкевич, сравнил Сход с БНФ образца конца 80-х гг.

Очень метко, если не сказать, остроумно. Совершенно согласен.

Единственная проблема заключается в следующем.

Виктор Ивашкевич, как пришёл в демократические силы в 1988 (если не ошибаюсь) году, как увидел воочию, что такой формат работы с массами может приносить эффект, так, кажется, до сих пор где-то в 1988 году и находится.

Как будто не прошло 20 лет, как будто не внедрился во все сферы жизни Интернет, не появились мобильные телефоны, рассылки, форумы и социальные сети…

Кардинальная разница между концом 80-х и сегодняшним днём состоит в том, что тогда люди вынуждены были собираться на митинги даже если они хотели просто обсудить текущую политическую либо экономическую ситуацию. Правильно на последних этапах подготовки Схода говорили организаторы: собираемся, чтобы обсудить, власти наше мнение передать. Да только не сегодняшнего дня это реалии.

Потому что раньше, чтобы обсудить, надо было собираться, а сегодня все обсуждения с разной степенью успешности проходят в социальных сетях, на форумах, конференциях в скайпах и пр. и пр. и пр.

Вера в то, что власти будут читать принесённые им петиции, равна нулю – кто пойдёт их носить?

Получается, что народу выходить на улицы для всякого рода обсуждений нет никакого проку. Выйти люди могут лишь под реальное действие, да под перспективу реальных перемен. Но: что для этого нужно? Ответ очевиден, как 2*2: та же вера в конкретных людей, в конкретные образы, в реальность происходящего и положительной перспективы. Есть ли такая вера, есть ли такие образы-брэнды? Эти вопросы мы задавали выше.


«КТО ТУТ УМНЫЙ?..»

Высказав основные соображения об ущербности образа действий, предложенных нам титульной оппозицией на текущий осенний сезон, мы подошли к главному аргументу сторонников Сходов, и главному вопросу, который нам задают в последние месяцы.

Дискутируя по рассмотренным выше вопросам, часто приходилось слышать от оппонентов примерно следующее: «Ну так, если вы не верите в наши идеи, так что вам мешает присоединиться и сделать лучше?»

Аргумент хороший, можно сказать, железный.

Единственное замечание: он – слишком на поверхности. А, если копнуть чуть-чуть глубже, картина получается совсем неприглядная.

Как видно из всего вышенаписанного, ущербной является сама по себе модель Народных Сходов в сегодняшних условиях: она просто не соответствует духу времени и реальному состоянию оппозиции, её восприятию обществом.

И, получается как-то так. Мы-то умные, всё-то понимаем, но зачем нам предлагать присоединяться к формату, который по нашему мнению просто не может привести к успеху? Как, извините, я могу поддерживать Народный Сход, и даже просто к нему терпимо относиться, если, приглядевшись, вижу, что проект направлен, в лучшем случае, на имитацию и перехват кем-то инициативы в оппозиции, и, в худшем – на «стравливание пара» самой активной частью общества, следовательно – на руку властям?

Как своими идеями можно повлиять на такие Сходы, если никакие идеи там нафиг никому не нужны? Совершенно не припомню, чтобы Оргкомитет Схода хотя бы близко допускал пересмотр формата. Месседжи перекраивали постоянно, чем довели людей до умоисступления (по последним оценкам НИСЭПИ, рейтинг доверия оппозиционным партиям упал в последний месяц подготовки Схода не меньше, чем рейтинг Лукашенко, и остановился на катастрофической цифре в 12%). Но чтобы кто-то допускал пересмотр формата – такого не было. И о какой конкуренции идей может идти речь?

Весь аргумент сводился к тому, чтобы все должны «показывать класс» в рамках заведомо проигрышного формата. При этом, те, кто не хотел плескаться лицом в грязи, априори назывались «здрадниками». Кому-то смешно. Мне – грустно…

«И ЧТО?»

Да, раскритиковав Сходы уже на уровне идеи, логично сказать: что же предлагаем мы и чем мы занимаемся?

Насчёт того, чем мы занимаемся, мы неоднократно писали, говорили… Что мы предлагаем, в принципе, тоже. Но – не поленюсь повториться. Теперь это будет структурировано несколько по-иному, в соответствии с темой и содержанием статьи.

Во-первых, чтобы победить Лукашенко, нужен альтернативный образ-брэнд, который люди будут как минимум хорошо знать и противопоставлять в сознании образу власти (это позволит в последний момент, как минимум захватить свою часть неопределившихся, и, как максимум, склонить на свою сторону большинство изначально, привлекая их ясными очертаниями предлагаемого).

Самое очевидное воплощение такого образа-брэнда – единый кандидат от оппозиции, либо – единый лидер.

Тут кстати было бы вспомнить Конгресс демократических сил 2007 года, когда ломались копья насчёт будущего формата работы тогда ещё единой оппозиции – ОДС. Так вот, кто не помнит, тому напомню, кто не в курсе, тому расскажу: На том конгрессе Движение «За Свободу!», возглавляемое Александром Милинкевичем, настаивало на том, что должен быть избран легитимный лидер оппозиции, как образ, который будет олицетворять демократическую альтернативу перед народом.

Большинство же партийцев настаивали на институте «сопредседательства», то есть, чтобы лидерские полномочия принадлежали одновременно 5-6 политикам. Самым главным адептом этой идеи был некто Анатолий Левкович, чью сегодняшнюю роль в белорусской политике трудно оценить неверно – он явно раскрылся как агент лукашенковской администрации и спецслужб.

Остаётся надеяться, что лишь он действовал так осознанно во вред, по заказу режима, а остальные – лишь под влиянием амбиций. Ведь каждому, как говорится, хочется порулить… Амбиции – это зло, но, по крайней мере, чаще всего – неосознанное зло.

Таким образом, Движение «За Свободу!» и его союзники, одни кто давно и последовательно выступал за единственно правильную стратегию завоевания доверия населения: создания понятной и узнаваемой альтернативы, как личностного брэнда – противовеса брэнду лукашенковскому.


Второе необходимое условие того, чтобы люди поверили в оппозицию и могли её поддержать в борьбе за власть – создание качественной внутриполитической альтернативы. В условиях информационного общества, белорусы предстают уже людьми совсем не глупыми, мягко говоря, не готовыми менять шило на мыло. В конце 80-х, на закате СССР, существовал массовый стереотип: мы живём плохо, а на Западе живут хорошо, там демократия, достаточно свергнуть КПСС, у нас будет также. Это был стереотип на уровне ментального штампа, и формировался он десятилетиями, через самые разнообразные сферы жизни советского общества: через фарцовщиков, через крайне редкие, и оттого особо привлекательные вещи, привозимые с Запада редкими счастливчиками, через стиляжничество, стремление к информации и зарождавшийся медиаактивизм (на тот момент – кустарное радио) и т. д. и т. п. Поэтому, когда положение в СССР стало уже совсем катастрофическое, люди автоматически делали простейший выбор: долой КПСС – и всё будет хорошо.

Собственно говоря, сейчас тот же самый пресловутый Народный Сход пытается повторить эту же модель, не выдвигая никаких внятных альтернатив, а лишь выставляя к власти требования и заявляя о необходимости её сменить, если требования выполнены не будут.

Но опыт начала 90-х, когда простая смена режима через смену названий правящих кланов, не привела к улучшению качества жизни, многому научил белорусов. Плюс к тому, нельзя забывать про новые условия – условия информационной эпохи. Сегодняшние белорусы примерно знают, что происходит в мире, примерно знают, что, и строя «рай» по западной модели, надо понимать, что делаешь, и совсем не стремятся менять сегодняшние условия, пусть и плохие, но известные и понятные (а мы хорошо знаем, что самое страшное – это неизвестность), на совершенное отсутствие таковой. Кстати, не могу сказать, что они не правы.

Внятная внутриполитическая и экономическая альтернатива должна быть качественной, и, одновременно, сформулирована для обывателя, опять же, на уровне простейшего образа, западающего в подсознание и заставляющего делать выбор, пусть иногда и не осознанный.
В этом отношении бесценный урок всем заинтересованным преподала команда как раз Лукашенко в ходе кампании 2010 года, с пресловутыми 500 долларов. Для белорусов это была совершенно фантастическая цифра, и сам Лукашенко толком не мог объяснить, откуда она возьмётся, а просто взял и раздал, в качестве доказательств серьёзности своих намерений, эти деньги из ЗВР. Чем это закончилось, мы все сейчас ощущаем, но у оппозиции здесь есть стратегическое преимущество: если она какую-то такую изюминку и найдёт, то уж точно, чтобы это сработало, ей придётся глубочайше всё продумывать и обосновывать, ибо доступа к государственным ресурсам для тупой и недальновидной демонстрации и неё просто нет.

И, да, сразу скажу: Движение «За Свободу!» занимается сейчас и этой работой: идёт кампания «Народная программа», которая направлена как раз на создание качественной и понятной людям внутриполитической и экономической альтернативы. ДО таких конкретных пиаровских образов ещё далеко, но ведь работа движется, и из неё вполне может получиться что-то толковое. Несмотря на критику любителей пустых Сходов, заявляющих о «травоядных» и «уютных» «нжошных проектах».

Если качественный личностный образ-брэнд, противовес Лукашенко, будет подкреплён ещё и качественным внутриполитическим предложением, это уже создаст серьёзные основания для людей поверить оппозиции. И поддержать её в борьбе за власть.


И, наконец, третье необходимое условие – качественная внешнеполитическая альтернатива.

Тут, кажется, и объяснять особо ничего не надо. Современный мир идёт по пути интеграции государств в межгосударственные образования, с крупными державами в качестве центров силы. Беларусь – маленькое государство, центром силы быть не может, но и без интеграции ей сегодня не обойтись. Белорусы это, кстати, хорошо понимают, поэтому в обществе практически нет людей с не сформулированной внешнеполитическое позицией. Примерно половина – за интеграцию с Россией. Вторая половина – за интеграцию с ЕС. Интересы евроинтеграции в обществе традиционно презентовала демократическая оппозиция, интересы восточного вектора – власть. Собственно говоря, уровень доверия и тем, и другим со стороны населения очень красноречиво говорит в том числе и о том, как люди верят в способность и тех, и других, свои декларируемые внешнеполитические цели реализовать.

Лично я – твёрдый сторонник евроинтеграции. Даже если не углубляться в исторические и цивилизационные причины, поддерживать именно этот вектор стоит уже хотя бы потому, что невозможно поверить в какие-то реально успешные интеграционные проекты во главе с Россией, которая и сама-то едва-едва не разваливается.

Нелишним будет заметить, что Движение «За Свободу!» уже долгие годы наиболее последовательно работает в обществе на продвижение европейского геополитического выбора. Последний проект – создание сети «Европейских клубов» по вей Беларуси, как информационных центров для белорусов о Европе. Популяризация достигается в первую очередь через информирование. Особенно в XXI веке.

НЕКОТОРЫЕ ВЫВОДЫ

Конечно же, мои выводы могут быть сугубо субъективны. Но их нельзя не высказать.

Сегодня организаторы Народных Сходов неприязненно цыкают на тех, кто предпочитает иной образ действий. Ок, это – их право.

Но дискуссия насчёт того, что же надо делать, чтобы достичь положительных перемен, идёт.

У нас есть два подхода.

Первый подход – а-ля Партия БНФ 1988 года, который теми же людьми и предлагается. Не принимая во внимание текущий момент, его особенности и требования.

Второй подход: создание предпосылок и условий для того, чтобы люди поверили именно демократической перспективе, поддержали, и, основываясь на этой вере, вышли в итоге на улицы. Как говорил известный мультперсонаж: «Лучше день потерять, потом за пять минут долететь».

Для обоих лагерей остаётся чрезвычайно актуальной проблема создания и развития инструментов, для продвижение в общество своих идей, консолидации вокруг них масс: медиа, сети распространения информации, ресурсы и т. д.

Скажу честно: ни у тех, ни у других, пока что глобального ничего не получается.

И те, и другие, несколько недовольны друг другом, считая, что товарищи-оппоненты «занимаются ерундой». Конечно, если бы все объединились вокруг одной стратегии, эффекта было бы больше.

Множество людей сейчас, под влиянием ухудшающегося положения, начинает задумываться о происходящем, и пополняет демократический актив.