Мясникович и 214 рабочих

Экс-премьер Михаил Мясникович, ныне работающий председателем верхней палаты «парламента», тот самый, который предложил облагать дополнительным побором почтовые посылки, посетил с «рабочим визитом» Волковысский район.

В ходе поездки он посети местный машиностроительный завод, на котором трудится (запоминаем цифры) 214 человек. Завод сейчас испытывает много проблем, которые и стали предметом обсуждения. «По причине неплатежеспособности заказчиков на складах на 1 июля скопилось продукции на 877 млн рублей, сумма долга за отгруженную продукцию составила 1 млрд 236 млн. рублей», - пишет по этому поводу сайт «Волковыск в сети».

Итак, общая сумма финансовых проблем предприятия, на котором трудится 214 человек чуть превышает 2 млрд. рублей, то есть, $130 тыс.

«При встрече с коллективом Михаил Мясникович заверил работников завода, что они не забыты, об их проблемах знают и стараются их решить. В любом случае люди не должны лишиться своего рабочего места», - повествует все тот же волковысский сайт.

Знаете, у меня в связи с этим есть две мысли.

Первое: я вполне верю, что Мясниковичу по силам решить все проблемы завода и этих 214 работающих человек одним махом. Потому что их проблемы измеряются суммой, пусть в $140 тысяч, а у Мясниковича одни часы стоят$37 тысяч, то есть больше 25% от всех проблем предприятия. Никаких сомнений в том, что часы – не единственный и не самый дорогой его актив. То есть госчиновник, «слуга народа» на госзарплате, скорее всего, вообще бы не обеднел, даже не заметил, если бы просто выкупил всю нереализованную продукцию предприятия. Если уж не умеешь управлять так, чтобы промышленность развивалась и производила конкурентоспособную продукцию, то хоть это…

Но, с другой стороны, я уверен на 100%, что ни таким способом, и никаким другим, решать проблемы завода Мясникович не будет. Потому что, если бы госчиновника и «слугу народа» на госзарплате хоть в малейшей степени интересовали проблемы и нужды граждан, часов за 37 тысяч баксов у него бы не было изначально. 

Паразиты

Не умея создавать, но, обладая всей полнотой власти, нашим чиновникам ничего не остается для оправдания своего существования, кроме попыток собрать в бюджет любые деньги, которые, по их мнению, «плохо лежат». Или вообще не лежат. В конечном итоге эта политика начинает смахивать на банальное паразитирование.

Всего пару месяцев назад государство выступило с «прекрасной» инициативой – взимать с белорусов плату за пользование мессенджерами Skype и Viber. С бесплатных мессенджеров. На какой стадии проработка этого решения – не знаю, но, думаю, судя по последним тенденциям, даже если идея попала куда-то «в стол», все равно о ней вспомнят и применят.

Это ничего, что сами производители, авторы и собственники программ сделали свой продукт бесплатным для пользователей в основных функциях. Они зарабатывают на рекламе, на дополнительных опциях, их акции растут на мировых биржах. Наше государство давно не зарабатывает ни на чем – оно только экспроприирует.

Вчерашняя инициатива экс-премьера – из той же оперы. Предложение взимать с населения НДС за присылаемые посылки из-за рубежа – это всего лишь одна из форм побора, с попыткой замаскировать ее под налог. Удивляет мотивация: «Все эти посылки обрабатываются «Белпочтой», но она почти ничего за это не получает». Во-первых, она получает плату за пересылку, то есть за свою услугу, в размере установленного ей же тарифа. Во-вторых, если вводить, как предлагается, налог, то налоги поступают в госбюджет – причем здесь «Белпочта» и что она за это получит?

Но, на самом деле, суть даже не в этом. Экс-премьер предлагает взимать НДС, то бишь, налог на добавленную стоимость. В конечном счете, неважно, в каком размере, НДС действительно оплачивается потребителем, поскольку производитель включает его в цену. Однако вот незадача: обычно производители начинают отчисления НДС в бюджет ранее, чем происходит конечная реализация (продажа) продукта, поскольку «налог со своей части стоимости,«добавленной» к стоимости приобретённых сырья, работ и (или) услуг, необходимыхдля производства, уплачивает в бюджет каждый, кто участвует в производстветовара, работы или услуги на различных стадиях».

Иными словами, инициатива Мясниковича, это – предложение беларусам оплатить НДС дважды.

Скажем, покупает какая-нибудь тетушка какую-нибудь омолаживающую косметику из женьшеня у китайцев, через интернет, получение – по почте. Вначале китайский продавец включает свой НДС в стоимость продукта, поскольку он платит налоги по месту своей регистрации и деятельности, то бишь – в Китае. Беларуска этот налог платит, поскольку он «забит в цену», и цену она оплачивает полностью.

Потом она платит «Белпочте», поскольку стоимость доставки, в таких случаях, как правило, тоже оплачивает получатель.

А уже потом, по идее Мясниковича, беларуска должна заплатить налог еще и в местный бюджет, потому что так захотелось, и потому сила экономической мысли белчиновничества такова, что зарабатывать самим она не позволяет – только экспроприировать.

Тут ведь вот какое дело…

Китайцы, в данном случае, товар произвели. Китайское государство получило свой налог, поскольку оно (а не минские чиновники) вырастило таких производителей, продукция которых востребована по всему миру. «Белпочта» свое вознаграждение получила, поскольку она доставила продукцию. И если это вознаграждение мизерное, то «спасибо» надо сказать тем же мясниковичам, которые поставили предприятие в такие условия. Кстати, предприятие – монополиста.

Беларусское же государство хочет содрать налог… ни за что. Просто за сам факт своего существования. Условия для развития отечественного производителя, предпринимателя, оно не создало, поэтому страна глухо сидит на импорте, в том числе – и почтовом. Цивилизованных правил игры для импортеров – не создало, в результате чего «товары почтой» становятся для людей просто в разы выгодне. А деньги в госбюджет – ой как надо!..

Такая политика может называться только паразитированием, а те, кто ее проводит – паразитами.

PS Кстати, для чего нужны дополнительные деньги в бюджет – не секрет, если обратить внимание на то, что происходит вокруг. В стране массово растет количество предприятий на неполном рабочем дне, начались задержки с зарплатами, сокращения, доходы заморожены или сокращаются. Многие почувствовали это уже на себе, многие хорошо знают по рассказам столкнувшихся друзей и родных.

НО! Нет сокращений, нет переходов на неполный рабочий день, и нет урезания зарплат… среди многотысячной чиновничьей армии, чья численность в Беларуси ненамного ниже количества людей, занятых в реальном секторе экономики.

Для справки: во всей администрации Нью-Йорка работает… 60 человек. Шестьдесят. Я думаю, столько влезло бы всего на один этаж любой районной администрации города Гомеля. 

Детские обиды России

Очередная новость с «фронта» борьбы России за статус «мировой державы»: запретили ввоз шпрот из Латвии и Эстонии.

Мне, в связи с этим, вспомнилась поездка в Грузию и рассказ одного из местных о том, к каким последствиям привел в свое время аналогичный запрет на импорт грузинских вин.

Это, разумеется, не цитата, но суть передается со 100%-й точностью. Итак…

«Сначала было плохо: цены упали, людей сокращали, виноградники пустели… Но потом пришли европейцы. Инвесторы там, и все такое. Привлекла их как раз дешевизна сырья и рабочей силы.

Они все реформировали под европейский стандарт. И вино пошло в Европу. И начали опять дорожать и земли под виноградники, и сам виноград, и вино, и рабочая сила. Загрузка производства сейчас – 100%, так раньше никогда не было. И все на Европу идет.

Так это одно. Второе: стало выгодно заниматься сельским хозяйством – виноград выращивать. Сейчас молодые, которые раньше бы уехали, берут кредит, открывают свои фермерства, выращивают виноград, и тут же его виноделам продают. Экономике только польза, все сейчас это чувствуют».

Поведение России в торговой политике с соседями, все эти дурацкие «антисанкции», торговые войны, запреты на импорт «того-то оттуда-то»,  свете последствий, выглядят как-то инфантильно: вроде как детские обиды. Никому, против кого эти обиды направлены, на самом деле, хуже не становится. Может быть, сначала, ненадолго, пока не будут найдены решения. Впоследствии хуже становится только самой России.

В Кремле, я все же не перестал пока так думать, сидят взрослые дяди, которым какой-никакой прагматизм должен быть не чужд. И тем более загадочно такое поведение – верх непрактичности, несолидности и недальновидности.

Единственным объяснением, по всей видимости, является то, что подобные «ходы» там нравятся публике и, следовательно, совершаются с пропагандистскими целями. Но тогда остается лишь пожать плечами и покрутить пальцем у виска: стать «мировой супердержавой» в XXI веке, веке цифровой экономики и глобальных рынках, на запрете шпротов, минералки или молочки… Это что-то из серии наивных детских надежд показать взрослым свою «взрослость», обижаясь и отказываясь разговаривать…

Как вырождается нация

Потенциал и темперамент беларусов в их борьбе за свои права меня иногда поражает…

Я люблю ездить общественным транспортом, люблю ходить пешком, люблю находиться в толпе, в общепите… Ну, наверное, не очень люблю, но стараюсь не отклоняться от такой линии поведения, потому что считаю: очень важно постоянно чувствовать пульс беларусов в массе. Не отгораживаться.

Элементарные вещи и поступки в чисто бытовых сценах очень часто заставляют задумываться о более масштабных процессах в нашем обществе. Принято считать, что беларусы не очень заботятся о защите своих прав. Ничуть не бывало! Правда, защита эта – довольно неоднозначная…

Твердокаменная уверенность граждан в своих правах лучше всего видна в общественном транспорте, где никто никогда никому ничего не уступит. Ну, может, изредка, в качестве исключения, найдется менее темпераментный, как правило, молодой человек. Апофеоз борьбы за свои права – это посадка в автобус на конечной остановке на вокзале (рядом с нашим офисом, почему я с этим явлением постоянно и сталкиваюсь).

Если судьба заставляет этих бабушек и дедушек, с дачными мешками и телегами, садиться в троллейбус или автобус где-то в другом месте, они заходят внутрь немощными и беспомощными. И это логично. Потому что на конечной остановке автобус открывает свои двери, будучи абсолютно пустым. И здесь начинается битва (или – ралли?) в погоне за свободные места. Здесь немощность и беспомощность – не преимущество, здесь это – слабость. Немощные в других местах города граждане здесь тебя просто сомнут и уничтожат, растопчут, но они всегда победят в своей борьбе за свои, как им кажется, права.

В очереди в билетную кассу на железнодорожном вокзале люди, стоящие у окошка и покупающие билет «на 30 февраля до Белыничей и обратно» никогда не уступят свою очередь тому, у кого поезд отходит через 15 минут – потому что они уверены и знают свои права! Правда, в этом случае они своим «правом очереди» злоупотребляют, поскольку на вокзале пассажир, покупающий билет на отходящий состав, обслуживается вне очереди. Мало кто об этом знает (объявления читать у нас тоже не сильно любят), но, если кто-то уж в курсе, тут не потеряет своего уже он.

Иногда (как, например, вчера со мной было) становишься свидетелем абсолютно безобразных сцен в супермаркетах и магазинах, где беларусы, хорошо знающие свои права, просто изводят продавцов идиотскими требованиями и претензиями, постоянно словесно хватаясь за оборот «принесите жалобную книгу». Вчера в «мартине» один покупатель отжигал, будучи недовольным тем, что креветки расфасованы по пакетам. И никогда я не забуду сцену из «Родной стороны», где другой подобный поборник прав потребителей требовал жалобную книгу за то, что продавец положила его колбасу в прозрачный полиэтиленовый пакет, а не завернула в пищевую пленку. Тут, понимаете, просто пленка у продавца закончилась, и он не хотел задерживать клиента походом за новым рулоном…

Мелочность, помноженная на хамство, злобу и немотивированную воинственность, дает в итоге тот самый, безумный темперамент, который было бы неплохо использовать в более конструктивном русле. Пока что он находит для себя пути реализации в самых абсурдных, и, далеко не самых обязательных, формах и ситуациях.

Думаю, многие, почти все помнят, что, по правилам этикета, если один человек входит в дверь, а другой выходит, то тот, кто входит, должен уступить тому, кто выходит. Тут фишка не только в этикете, это, вообще-то, правильно, потому что иначе кроме столпотворения и толкучки ничего не получается.

Я думаю, все помнят об этом, если напомнить, просто потому, что раньше нас этому учили и в детсаду, и в школе, и в семье.

Несколько лет назад я начал замечать дискомфорт в моих перемещениях по городскому пространству, и не сразу понял его причину. Окончательно она стала мне понятна в момент, когда я пытался выйти со стаканом кофе из одной кулинарии. Двери – тамбур, то есть две двери с промежутком между ними. Я прошел одну дверь, оказался в тамбуре, но тут с улицы очень напористо и энергично стала заходить парочка, вполне, казалось бы, пожилых и пристойных людей. Мы оказались на одном квадратном метре втроем, с открытым (крышечки для кофе «с собой» в Гомеле стали появляться совсем недавно) стаканом кофе, и мне пришлось продемонстрировать чудеса гибкости, чтобы этот кофе не оказался на вот этих вот самых… входящих.

В тот момент я начал обращать внимание, и заметил, что в мозгах беларусов произошел какой-то сдвиг, и в самых разных помещениях страны началась неистовая борьба между «входящими» и «исходящими» - везде, за исключением, слава Богу, общественного транспорта. Чересчур темпераментные беларусы, в какой бы роли они не оказывались в каждый конкретный момент, никогда не хотели уступать. Каждый «исходящий» стремился во что бы то ни стало выйти, каждый «входящий» стремился во что бы то ни стало войти.

Война закончилась через пару лет полной победой «входящих». Это удивительно, но вы понаблюдайте: сегодня в Беларуси не принято уступать выходящему из здания, наоборот: все выходящие сначала ждут, пока войдут «входящие». В теории все знают, что должно быть ровно наоборот, но на практике народное стремление войти куда-нибудь раньше другого и тем самым доказать свое превосходство на вот этом вот одном квадратном метре, оказалось намного сильнее. Победа «входящих» оказалась настолько ошеломительной, что порой они, в эйфории, теряют почву под ногами. Так, например, вчера, в Администрации Советского района Гомеля, я не мог выйти из лифта, поскольку неизвестная чиновница настойчиво и напористо старалась туда войти раньше, чем я выйду.

Вся эта мелочность, между тем, имеет вполне очевидную и понятную природу – и это как раз и есть тот случай, про который я сказал выше: отдельные поступки в самых простых бытовых ситуациях дают повод для размышлений о более масштабных процессах.

Беларусский народ, если приглядеться, сегодня обложен таким количеством запретов со стороны государства, что хуже, наверное, только в Северной Корее. Которую мы считаем близкой нам по духу страной, а, значит, имеем все шансы раньше или позже догнать.

Вы знаете, что такое «налог на автомобили»? Налог на автомобили – это запрет ездить по дорогам. «Налог» - это плата за разрешение. «Налог на тунеядство» - это то же самое: беларусам запрещено даже не работать.

На этой неделе общественность вздрогнула: в Гомеле у врача конфисковали домашний бар, потому что, оказывается (а об этом ведь никто не знал!), беларусам запрещено хранить дома алкоголь! Те нормы, которые разрешены – это не разрешение хранить, это разрешение иметь в холодильнике для пьянки на выходных, не более того. 5 литров импортного алкоголя, пофиг, с чеками или без… То есть, понимаете, в мире есть такая мода, коллекционировать спиртное. Так вот, это – в мире. В Беларуси ты можешь коллекционировать разве что этикетки от него. И то, при большом желании, могут сказать: раз есть этикетки, значит, было и бухло – и оштрафовать задним числом.

На фоне запрета на хранение дома алкоголя, большинство не знает, а многие подзабыли, что в Беларуси существуют правила, согласно которым даже укладку в квартире ламината или паркета необходимо согласовывать с чиновниками. Как и в случае со спиртным, подобное – ни в какие рамки здравого смысла не лезет. Какой еще запрет выдумают и как глубоко и интимно он будет вторгаться в нашу частную жизнь? Единицы, не отвыкшие думать, еще задаются этим вопросом…

На фоне такой «житухи», для рядового гражданина, победить в «ралли за свободное место в автобусе», или оттолкнуть кого-то возле входа в здание – неосознанный и неосмысленный, но вполне логичный акт самоутверждения. Тот, кто не может ударить сильного, всегда ищет кого-нибудь послабее, чтобы на его фоне сказать себе: «Вот, как я могу».

В этом смысле мы, конечно, проявляем временами завидный темперамент. Отказавшись от борьбы за свои основные, гражданские, политические, конституционные права, беларусы сосредоточились на борьбе за мелкие бытовые бонусы, которые, по всей видимости, дают им больше морального удовлетворения, нежели преимуществ в реальной жизни.

И это – национальная катастрофа. Так вырождается нация.

У биржевиков есть поговорка: «Мелкие игроки разоряются, неся большие убытки, крупные – получая маленькую прибыль».

Отказ от гражданских прав в обмен на возможность третировать продавщицу жалобной книгой за пакет вместо пленки – это как раз «маленькая прибыль». И это же, на самом деле, самый большой из возможных убытков. 

Поворот от края пропасти

Предлагаю тем, кому интересна тема, не пожалеть полчаса и посмотреть беседу на тему кризиса в беларусской оппозиции.

Если внимательно посмотреть видео передачи, то сквозная мысль, которая проходит через нее, вырисовывается достаточно четко: если мы хотим в Беларуси перемен, и если мы хотим, чтобы эти перемены были мирными, нужно искать новый формат работы.

Немного пояснений моей позиции на этот счет.

Традиционный образ действий демократической оппозиции в формате президентских «выборов» - это движение автомобиля на полной скорости к краю пропасти. Сценарий всегда один и тот же: и власть, и оппозиция проводят агитационную кампанию, потом происходит фальсификация результатов голосования, потом – уличные протесты, которые заканчиваются силовым подавлением.

2001, 2006, 2010 годы – и от некогда имевшей место, пусть и небольшой, силы оппозиции, не осталось и следа: вписываться в один и тот же, априори, проигрышный сценарий, желающих все меньше. Тем более, что Лукашенко, как правило, все сходит с рук: проходит время, все забывается, под влиянием тех или иных геополитических факторов Запад опять вступает с ним в диалог, и можно начинать по новой.

На сегодняшний день повторение описанного алгоритма будет означать окончательное исчезновение любых признаков демократических сил в стране. Потому что, уже на начальном этапе, проводить традиционную кампанию сил и ресурсов нет, а реакция властей на выходе может быть еще жестче, чем ранее: на фоне геополитической напряженности ждать заступничества от Запада бессмысленно, он решает свои задачи.

Нравится нам это или не нравится, но надо в своем сознании зафиксировать простую вещь: надежды на одномоментную, чудесную победу путем Плошчы или любого иного механизма, сегодня нет смысла. По правде сказать, это было очевидно еще в начале «нулевых» годов, и менять модель надо было уже тогда. Как говорят биржевики: первая потеря – самая дешевая. Но лучше поздно, чем никогда.

Сегодня есть только один путь: бороться за власть единственно возможным способом – получением поддержки большинства. Такой поддержки у демократических сил никогда не было: ни в 2001, ни в 2006, ни в 2010 – не в этом ли объяснение и секрет того, что подавление меньшинства всегда сходило режиму с рук?

Завоевание такой поддержки потребует совершенно иных, по сравнению с тем, что было раньше, подходов: нам нужны и новый образ команды, и новые образы лидеров, и новые идеи, и сама суть должна быть пропитана духом позитива и созидания, а не противостояния.

Поэтому сегодня и идет такая оживленная дискуссия вокруг возможного выдвижения кандидатом в президенты совершенно нового лица – Татьяны Короткевич. Одним понятно, что делать то же самое, что три президентских кампании подряд приводило нас к поражениям и стратегическим ослаблениям, больше невозможно, или сторонники демократии и реформ исчезнут в Беларуси вообще, как вид. Другие, по привычки, свойственной большинству людей, страшатся любого нового и непривычного, не совсем понимая, что же, собственно, сейчас происходит.

Хотя, на мой взгляд, все совершенно понятно: президентская кампания – 2015 в любом, но НОВОМ русле – это поворот руля автомобиля от края пропасти. 

Беларусский неофеодализм

Если присмотреться, то Беларусь сегодня, точнее, внутренние беларусские процессы по линии «государство - общество», превратились в какой-то жуткий эксперимент по возвращению в Средневековье. Точнее, по построению неофеодальной системы в европейском государстве 21-го века.

Прошел первый шок от введения декрета против «тунеядцев», люди отвозмущались и начали остывать: самое время спокойно взглянуть вглубь события и понять общую тенденцию.

А тенденция сегодня, на мой взгляд, такова.

В Беларуси по разным оценкам порядка четверти экономики в последние десятилетия находилось «в тени». И именно в этом, как сегодня видится, заключался в главной степени контракт между обществом и властью.

Аналитики много говорят, что беларусский «социальный контракт» все время состоял в лояльности населения в обмен на относительный рост благосостояния. Тем не менее, благосостояние уже давно не растет, но лояльности это не отменило. Потому что, на самом деле, основой выживания в Беларуси давно является такое понятие как «вертеться». Кто-то в Россию ездил, никаких налогов никуда не выплачивая, кто-то через проходную изделия с фабрики тырил, кто-то серой предпринимательской деятельностью занимался. А государство не сильно-то и старалось им всем мешать. Так и жили – «вертелись».

Декрет – удар именно по «верчению». Точнее, не удар, а уточнение: можете «вертеться» и дальше, но если от вашего верчения, в общем и целом, толку – ноль, то – доплатите.

Это – важная деталь. На самом деле, конституционное право на труд – это право, а никак не обязанность. Принудительный труд в демократическом государстве – неприемлем.

В этом и есть вся суть. В феодальном государстве народа нет, там есть подданные. И они платят: оброки, подати, налоги, на содержание княжеской администрации и силовиков. Если в государстве все хорошо и денег хватает, то следуют послабления. Если становится туго – гайки ужимаются, любые послабления ликвидируются, все умственные силы бросаются на то, чтобы придумать новые налоги, подати, оброки.

Именно по этой модели сейчас идет Беларусь. У нас от понятия «социальное государство» остались лишь слова да противоречивые воспоминания. У нас ликвидированы практически все льготы: в России и Украине чернобыльским ликвидаторам они есть, у нас – нет; «афганцам» есть, у нас – нет. Студентам есть, у нас – нет. Пенсионерам – во много раз больше, в том числе на коммуналку и на лекарства.

У нас придумываются все новые подати и оброки: на «тунеядство» ввели, чудом не ввели на выезд за границу, ввели на авто. Из последнего: если твой ребенок в садике дошел до старшей группы, но ты не хочешь отдавать его в школу с 6 лет, считаешь, что это рановато, а хочешь с семи, то этот год садик ты будешь оплачивать по 100% стоимости. Таких примеров десятки.

У нас единственные, кого не касаются урезания социальных льгот и бредовые налоговые нововведения – это чиновники и силовики. Суть: княжеская администрация и княжеская рать.  

Возвращаясь к пресловутому декрету, любопытно заметить: в СССР тоже боролись с «тунеядцами», однако борьба эта имела иное качество. Там не вводилось налогов, там тунеядцев наказывали, выселением, например. Это очень показательно: в СССР эта борьба велась на уровне идеологии, это было вполне идеологическое явление, поэтому в СССР «тунеядство» считалось проступком, за который наказывали, а в современной Беларуси это считается поводом для лишней подати.

На совсем недавней пресс-конференции Лукашенко прямо сказал, что беларусская модель реформироваться не будет. Между тем, уже и дураку очевидно, что экономического развития она не предусматривает: наши кризисы, начиная с 2008 года, носят регулярный и цикличный характер. И, в общем-то, это и логично в парадигме именно феодального, а не демократического государства. В демократическом государстве все, и власть, и общество, ищут пути развития для всеобщего блага. В феодальном – ищут источники пополнения казны ради блага князя, его администрации и силовиков.

Поэтому картина вырисовывается следующая: есть правящая княжеская семья, ее администрация и силовая опора, которые демонстрируют, во-первых, неумение развивать экономику, и, во-вторых, нежелание что-то в ней менять. Есть народ. Отношение к этому народу – в чисто феодальном русле, как к подданным: когда в государстве деньги (как правило, извне) есть, ему что-то с барского плеча перепадает. Когда их нету – забирают то, что перепало, и, вместо реформ, придумывают новые оброки и подати. Никаких понятных правил игры, исполняющихся законов, правового поля, планов развития, эволюции – этого всего нет. Есть только такие взаимоотношения.

Сложившаяся ситуация очень показательна: она хорошо иллюстрирует и уровень развития предводителя – феодала, его представление о сути государственной деятельности и его, как правителя, задачах, и, одновременно, демонстрирует уровень политической зрелости вверенного ему народа (подданных). Вывод неутешителен: чтобы пройти от феодализма до нормального существования, подданным придется превратиться в народ, а это значит, пройти через Просвещение и череду достаточно болезненных преобразований.

Радует только мысль о том, что случившийся в Беларуси исторический казус (формирование феодальной системы в европейском государстве 21 века) может оказаться, скорее, историческим исключением и закончиться гораздо быстрее, чем этого хотелось бы создателям этой модели. Тем более, в век интернета и глобализации все процессы идут куда динамичнее, чем в Средневековье…

Пара слов на оппозиционную злобу дня: матриархат, капитан Смоллет и уход Некляева

Прочитал на днях очередную статью уважаемого бывшего гомельского политика Виктора Корнеенко, на этот раз -  о матриархальных тенденциях в беларусской политике. Виктор Николаевич разбивает в пух и прах идею выдвижения кандидатом в президенты женщину и  призывает вступать с ним в дискуссию только предметно.

Но я вступать в дискуссию не собираюсь, тем более предметно, тем более, что со многими приведенными аргументами я в целом согласен. Правда, считаю, что В. Корнеенко или недопонимает некоторых вещей, или недоговаривает. Тем не менее, опять же, вступать с ним в предметную дискуссию я не собираюсь.

Ограничусь замечанием следующего характера. Практически вся публичная деятельность В. Корнеенко, занимающего далеко не последнее место в иерархии беларусской оппозиции, в последнее время проходит целиком и полностью в парадигме известного персонажа «Острова Сокровищ», капитана Смоллета: «Мне не нравится этот корабль, мне не нравится эта команда, мне не нравится это плавание! Мне вообще ничего не нравится!!!»

Когда я высказал это наблюдение в одной из частных бесед устно, мне возразили, что В. Корнеенко, заместителю председателя ОГП, явно все же нравится собственно председатель ОГП, Анатолий Лебедько. Но я все же думаю иначе, потому что помню В. Корнеенко в совсем недавнем прошлом в Движении «За Свободу!». Так вот, А. Лебедько, несмотря ни на что, ему тоже не нравится.

В этой позиции капитана Смоллета, какие бы конструктивные аргументы не предлагались, тем не менее, ничего, кроме деструктива – нет. Потому что, констатируя, что, «мне вообще ничего не нравится», надо бы быть последовательным и, тут уже одно из двух: или покидать лодку, в которой вообще ничего не нравится, сиречь – ряды оппозиции, или предлагать что-то новое, что будет нравиться хотя бы тебе самому. Ни первого, ни второго что-то не наблюдается.

Если Виктору Николаевичу все же нравится Анатолий Лебедько, и в этом и есть его предложение всем нам, то мое отношение к подобным альтернативам однозначное и давно сформулировано: если за 20 лет оппозиционной деятельности достижение рейтинга в 2-3% может рассматриваться как фактор, который «нравится», то лучше уж я стану в позицию капитана Смоллета, правда, несколько более лояльного к жизни вообще, и скажу: «А вот это уже не нравится мне!». Делать всю жизнь одно и то же, получать плачевный результат, критиковать других за попытки сделать что-то иное, и продолжать и делать, и навязывать то же самое, плачевный результат чего предсказуем уже хотя бы в силу инерции (если не сказать - традиции) – это отнюдь не то, что должно нравится новым поколениям политиков или просто неравнодушных граждан и активистов.

Вчера и сегодня все комментируют и будут комментировать уход из оппозиционных политических структур поэта Владимира Некляева. Пару слов, для общего контекста, можно сказать и на эту тему.

Владимир Некляев сегодня из политических лидеров обладает самым большим рейтингом в 9%, что, безусловно, несколько дальше, чем рейтинг на грани статистической погрешности, которым могут похвастаться все остальные.

Однако В. Некляев – фигура в политике уже не новая, и «медового месяца» с избирателями у него уже явно не будет. Не думаю, что я пишу что-то обидное для Поэта – это совершенно очевидная вещь.

Некляев, по моему мнению, этим решением показал, что он – большой молодец, Личность, а не карикатурный персонаж капитан Смоллет. Ему, конечно, проще, чем Корнеенко или Лебедько: ему есть куда уходить. Он уходит из политики, конечно, не в статусе общепризнанного лидера нации, но и не в статусе законченного политического лузера, он уходит на вполне приличном уровне, не допустив, с течением времени, размазывания своего общего имиджа и репутации по стенке рейтингом в 1,5 или 2,6%.

Его уход происходит на минимальном, но пике, и – в отсутствии очевидных перспектив. А это значит, что это – мудрый шаг. Он не портит дальнейшую жизнь и биографию себе и не мешает искать решения, у которых, может быть, перспективы появятся, может – не появятся, может – появятся позже. Неопределенность – это шанс, а определенность минимума – это тупик.

Некляев поступает как личность, а не как брюзжащий капитан Смоллет, и поэтому  он – молодец. Уходя сегодня, он уходит в такой момент, который позволит ему остаться в истории Поэтом, который, несмотря ни на что, пытался, как умел и как получалось, что-то сделать. А отнюдь не горе-политиком, до чего он, вполне вероятно, докатился бы, если бы превратился в очередного капитана Смолета…